Колдовская метка - Дэн Патрик

Дракон возле Стейнера издал странный щёлкающий звук и приоткрыл веко, и юноша увидел огромный янтарный глаз, зелёный по краям, с чёрной щелью зрачка посередине.

– На кошачий глаз похож.

– О, не стоит принимать их за котят, – сказала Кими, одарив Стейнера усталой улыбкой.

Он снова протянул руку и коснулся холодной чешуи, ощутив биение сердца. А за ним ещё один ритм, отличный от первого.

– У него не одно сердце, – объяснила Кими. – Такой громадине нужно двигаться.

– Сколько ему?

– Пять-шесть.

– Не могу поверить, что стою здесь и обсуждаю драконов с Ямалской принцессой.

– Как тебе мой наряд?

Стейнер сделал вид, что разглядывает кожаный фартук и мозоли на руках.

– Такой королевской красоты я ещё никогда не видал, – усмехнулся он.

– Идём, – позвала Кими. – Ты можешь не спать и скорбеть о каком-то идиоте, которого даже не знал, но мне бы хотелось отдохнуть.

* * *

Стейнер только проснулся, но мерцание свечи уже проникло в пещеру, озарив смуглую кожу Тифа и придав блеск его глазам.

– Утро доброе, кузнец! Ты спал? Или нет?

– Немного, – проворчал Стейнер.

Слова Кими успокоили его. Ямалка проводила юношу до пещеры, и он устало залез под мешковину со спокойным и пустым разумом.

– Энхтуйя обмолвилась, что говорила с тобой. Это хорошо. Не хочу, чтобы ты хандрил весь день напролёт, как глупый ребёнок.

– Таким себя и чувствую.

– Тебе восемнадцать. – Спригган нахмурился. – И ты на Владибогдане. Детство заканчивается, как только корабль бросает якорь у здешних берегов.

– Я не это имел в виду, Тиф.

Стейнер не мог заставить себя произнести это вслух. Не мог признать, что убил ребёнка.

– Я снёс ему голову с плеч. Насколько я знаю, он может стать Огненным духом.

– Он им и стал, – согласился Тиф.

Стейнеру не хватало воздуха. Он покачал головой, но как бы он ни ёрзал и куда бы ни смотрел, правда оставалась правдой. Он стал убийцей.

Десятник потёр ухо.

– Если бы ты не дал отпор, где бы сейчас оказался? В академии в лапах Ширинова и Мертвосвета. Он бы заставил тебя говорить. Он в этом умелец.

– Я бы ничего им не сказал, – тихо возразил Стейнер.

– Не сразу, не охотно, – кивнул Тиф. – Но он бы применил все средства, и в конечном счёте ты бы сдал сестру, лишь бы остановить боль.

– А если бы он устал, – продолжил Стейнер, ощутив, как от ужаса по спине бегут мурашки, – то смог бы передать меня Мертвосвету, чтобы продолжить допрос.

– Ширинов вернётся, – заверил Тиф. – Вернётся в Циндерфел. Даже человеку в маске нужно держать лицо. Он не позволит глупой оплошности испортить репутацию.

– Нельзя этого допустить. Всё это… – Стейнер указал на пещеру. – Мой поступок, приведший сюда, никому не поможет, если Ширинов вернётся за Хьелль.

– Тогда лучше тебе придумать способ побега. И как можно скорее.

– Но как? Даже если мы выберемся из пещеры, у нас отсутствует корабль. Вы сами сказали, что ящики – не вариант. Да и шлюпку нам не построить – материалов-то нет.

Тиф отвернулся и вздохнул.

– Всю свою жизнь я пытался найти способ, чтобы удрать.

– Ромола – наша единственная надежда вернуться на материк, – заявил Стейнер.

– Думаешь, она рискнёт жизнью ради кучки спригганов, принцессы и парня из Циндерфела?

– Она и так рискует.

– Письма на материк – это одно. Помощь в бегстве – совсем другое. Думаешь, я не просил?

– Тиф, – раздался резкий шёпот. Из расщелины выглянуло худощавое лицо Тайги. – Ширинов здесь, и он не один.

Глаза Стейнера расширились; голодное урчание в животе сменилось ужасом.

– Ширинов? Здесь?

– Да брось. Все мы знали, что рано или поздно он заявится. – Тиф повернулся и шагнул к расщелине, но вдруг обернулся. – Сделай одолжение, кузнец.

– Какое?

– Не разевай рот. Говорить будет старый спригган.