Магистраль - Евгений Прошкин

Ему открыла какая-то бабулька — маленькая, бледненькая, с седым пучком на затылке.

— Картошка или сахар? — спросила она капризно.

— Чего?…

— Картошку привезли? Или сахар? — повторила она громко, как для глухого.

— Я?… Нет…

— Мед не нужен, — заявила она и взялась за ручку.

— Погодите! — Олег задержал дверь. — Я тут ищу одного человека… Шорохова.

— Нет никого. Все на работе, — ответила бабка, с детским упорством продолжая тянуть ручку на себя.

— Шорохова ищу! — крикнул Олег.

— Моховы? Моховы — да. Жили. Ты им родственник?

— Типа того… — пробормотал Олег. — Да, да, родственник!! — гаркнул он, заметив, что старушка не понимает.

— Переехали они. Мы уж с прошлого года. Дочка и зять, — ни к чему пояснила она. — А Моховы были. Моховы — да. Первое время никакого покоя… День и ночь трезвонили — все девки и девки…У них же сын, у Моховых. Бойкий, видать, сынишка, — добавила она с потаенным одобрением.

«Бойкий — это не я», — решил Олег. Однако фамилии были созвучны и тугоухой бабке могли слышаться одинаково.

— А до Моховых тут кто жил? — спросил он на всякий случай.

— Это в ДЭЗе надо справляться. Ну что, телефон давать тебе?

— Чей? — нахмурился Олег.

— Моховых, чей! Родственничек… Пойду искать, где-то записано… Ты тут стой!

Пока она шаркала по квартире, пока рылась в своих бумажках, Олег успел отойти к открытой лестничной фрамуге и покурить.

— Вот, — сказала бабка, протягивая ветхий листок. — Да ты не бери! Ты себе перепиши, а эту оставь. Мало ли,…

Шорохов взглянул на номер и внес его в память трубки.

— Ну?… Будешь переписывать-то?

— Спасибо, — обронил Олег и торопливо, почти бегом, спустился вниз.

Выйдя из подъезда, он просмотрел запись. Семь ничего не значащих цифр, кажется, где-то в районе Варшавки. Заведомый порожняк. Но если нет ничего другого…

Олег позвонил.

— Кого?… — сразу спросили в трубке, опуская «Алле», «Да, слушаю» и прочие условности.

— Квартира Моховых? — осведомился Олег так же лаконично.

— Да.

— Фамилия Шорохов вам ничего не говорит?

— Нет.

Олег ткнул в «отбой». Извиняться он не стал — абонент все равно не оценил бы.

Спохватившись, он снова достал трубку и удалил номер. Элементарная операция: Моховы были — Моховых нет. То же, что проделали с ним самим.

«Вычеркнули…» — повторил Олег, но уже без иронии. Он, в отличие от неведомых Моховых, исчез не из электронной памяти и даже не из человеческой — он исчез совсем. Как минимум — из дэзовского списка квартиросъемщиков. В этом доме он больше не жилец. А в каком тогда?… Куда он подевался — он сам или клон, оставленный на замену? Хоть кто-нибудь с его именем и фамилией, с его лицом. Ведь должен же он где-то быть! Где-то в этой Москве и в этом июле…

Версия у Олега родилась только одна, зато быстро. И сколько он ее в голове ни крутил, сколько ни выворачивал, второй версии из нее не получалось.

Кто-то серьезно вторгся в прошлое — вывихнул несокрушимую магистраль, и теперь она пошла… «вкривь»?… «вкось»?… Да нет как будто…

Вокруг было все то же — и мужики у «ракушек», и ребятишки в песочнице. Собаки гадили и лаяли, пенсионерки обсуждали сериалы. Мир не встал на уши и даже не стал другим — он принял незначительную поправку и продолжал жить дальше. Но уже в новой редакции. Олег и сам бы этого не заметил, если б не сунулся к себе домой. В новом мире у него был новый адрес — плевое в общем-то дело. Разыскать по справочной — пять секунд. Но это не главное. В Службе наверняка уже подняли тревогу, ведь должен же кто-то обнаружить это вторжение.

Олег впечатал кулак в ладонь. Официально он сейчас находился всего в неделе от своего настоящего, в роддоме с гражданкой Цыбиной, и если его попытаются найти, то звонить ему будут в декабре. У двойника телефона нет, он не ответит. А Лопатин его наверняка ищет — не каждый же день меняется реальность.

«Я надеюсь…» — суеверно добавил Шорохов.

Сократив путь через проходной двор, он выскочил на проезжую часть и замахал руками. Между пальцев у него трепетала купюра в серо-зеленых тонах, и желающий подвезти нашелся сразу.

— «Щелковская», — бросил Олег, заваливаясь в машину.

Как бы он ни торопился, перед возвращением следовало захватить зимние вещи. Если повезет, Лопатин про этот вояж ничего и не узнает. Олега снова не за что было наказывать; поход к самому себе, как и предыдущий поход к Рыжей, окончился ничем. Сначала Шорохов опасался совершить вторжение, потом, наоборот, желал, но в обоих случаях ему это не удалось.

«А Лопатин грозился, что стану преступником… — подумал он. — Слабовато у меня пока получается».

Чтобы не тратить времени, Олег набрал номер справочной. Данные он продиктовал в полном объеме, и ответ пришел сразу: «В Москве и области такой не проживает».

Шорохов со стоном откинулся на сиденье.

— Не расстраивайся, они всегда тормозят, — сказал водитель. — К ним сведения через два-три месяца приходят. А сейчас еще старые могут быть.

— Старые?… Это скорее плохо, чем хорошо…

— Потерял кого-то?

— Себя.

На этом разговор был окончен.

К автовокзалу подъехали около двенадцати. Олег влетел в камеру хранения, как в тронувшийся поезд, и у стены с ячейками поскользнулся: дверца болталась, пакета внутри не было. Шорохов обошел всю секцию, проверил еще раз — не ошибся, ячейка та. Пустая.

Это была не проблема, а если и проблема, то решаемая. Так себе говорил Олег, Так он себя успокаивал. Одежду он оставил в камере примерно без двадцати десять. Можно было вернуться в ту же точку — или минутой позже, дабы не смущать народ, — и сразу забрать. Можно было перенестись и к самому моменту закладки, чтобы не хлопать дверцей понапрасну. В этом случае появятся свидетели, но два одинаковых человека — это еще не сенсация. Лишь бы он там был, второй Шорохов. Теперь, после звонка в справочную, Олег ни за что не мог ручаться. По «старым сведениям», он в Москве не жил, о «новых» и думать не хотелось. Если из событийной линии выпал такой существенный эпизод, как отправка шестидесяти курсантов на базу… Олег боялся вообще себя не встретить. И дело было, конечно, не в шмотках.

Сортир — ничего лучшего он не придумал.

Шорохов кинул в ведрышко пятирублевую монету и вошел в пронзительно пахнущий кафельный карцер.

— Опять ты?! Куда?! — тявкнула ему в спину женщина на кассе.

— Вам-то что?… — огрызнулся Олег.

Свободных кабинок было много, но половина дверей оказалась без задвижек. Финишировать в обществе какого-нибудь натуженного посетителя не шибко хотелось, и Олег с начальственным видом принялся обследовать шпингалеты. Третье место слева его удовлетворило. Шорохов закрылся и, выставив синхронизатор на «09.45» нажал кнопку старта.