Пароль. «Вечность» - Алексей Бобл

– Мутанты могут сломать решетку и вылезти сюда, – сказал я.

– Не могут, не могут, – откликнулся он. – Видал, какие лупалки у них? Большие очень.

– Хочешь сказать, эти твари привыкли к темноте?

– Как и я. – Монах пошел к турникетам.

Юна выпрямилась, кусая губы.

– Он... – начала девушка.

– Умер, – закончил я. – Извини. Просто эта твоя наколка – единственное, что я помню из прошлой жизни. А то, что он говорил, может быть очень важным.

Она отвернулась.

В моей голове кружились беспорядочные мысли: знак, шестерня, наемник, татуировка... Что все это значит? Надо добраться до Тимерлана Гало, обязательно, и любым способом вытрясти из него все, что он знает!

– Я не понимаю, что делать теперь, – сказала Юна.

– Идем дальше, в Храм.

– Но как туда попасть? И я даже не знаю, о чем говорить с Гестом! Лука должен был что-то рассказать мне перед встречей с Владыкой. Лука, он... он появлялся в Меха-Корпе раньше. Я не уверена, но, по-моему, он был дружен с отцом. Это Лука сообщил ему, что Гест готов предоставить какое-то оружие против некроза в обмен на помощь в борьбе с мутантами. И я, как дочь главы Корпорации, должна была подтвердить, что Меха-Корп выполнит свою часть соглашений. После переговоров я должна была остаться в Храме...

Так вот оно что! Я кивнул сам себе. С самого начала, несмотря на все объяснения Юны, мне казалось неестественным, что совсем молодую девчонку отправили на переговоры, от результатов которых зависит жизнь стольких людей и существование такой большой организации, какой, судя по всему, является Меха-Корп. И дело было даже не в том, что в привычной мне реальности эти вопросы почти всегда решали мужчины, – просто видно было, что Юна Гало, как бы она ни пыталась казаться опытной и бывалой, еще почти подросток. И ее послали разговаривать с очень важными людьми, правящими Орденом Чистоты? Торговаться с ними, добиваться выгодных условий? Теперь все стало на свои места: Юна Гало как дочка главы Механической Корпорации – просто заложница. После переговоров она будет сидеть в Храме и одним своим присутствием гарантировать, что Меха-Корп выполнит свою часть сделки.

Девушка тряхнула головой.

– Нам все равно надо обязательно попасть в Храм. Это единственный шанс спасти Арзамас. Я буду говорить с Владыкой и постараюсь убедить его.

– Нельзя здесь оставаться, нельзя. – Почтарь, обойдя зал, приблизился к нам. – Это ж самый восток Большой Московии, тут только зверье, мутафаги да братва медведковская шастает.

– А они откуда здесь? – донеслось сверху. В проломе показался карлик. – Здесь же ничейные территории.

– Недавно пришли, – сказал Почтарь.

– Да ты откуда под землей своей знаешь?

– По верху люди идут – а внизу эхо отдается, – непонятно ответил монах. – Мне внизу все слышно, все видно, когда нужно. Вам в Храм надо идти, больше некуда.

Снаружи раздался стук и шорох осыпающейся земли. Юна Гало зажмурилась, сжав кулаки, замерла на несколько мгновений, потом открыла глаза. Потерла ладонями щеки.

– Да, идем, – сказала она прежним решительным голосом. – Но сначала похороним Луку.

– Ну так чего вы там топчитесь? – проворчал Чак, по-прежнему стоявший в проломе. – Мне одному могилу копать?

Мы вышли на поверхность. Когда-то здесь была обычная московская улица, а теперь – растрескавшаяся, в рытвинах, заросшая кустами и бурой травой асфальтовая полоса и руины вокруг. Стояла тишина, по высокому серому небу ползли облака. Прохладный ветер шелестел пожухлой листвой деревьев, растущих между развалинами жилых домов. Где-то далеко едва слышно гудел мотор.

Мне вдруг захотелось взлететь. Возникло ощущение, будто я в кабине самолета – но не своего штурмовика, а в легком спортивном самолетике, парю на потоке восходящего воздуха, отключив мотор... Юна упоминала каких-то небоходов с их дирижаблями. Интересно, есть у них самолеты? Пусть простенькие, типа того, в котором я хотел возить туристов на острова. Если мне суждено остаться в этой реальности, надо обязательно найти небоходов. Я не подземный крот, вроде Почтаря, но и не наземный житель. Мне нравится небо.

Чак стоял у стены полуразрушенного здания станции, сжимая обломок доски. Он успел раскидать камни и осколки бетона на небольшом пятачке и даже немного разрыть землю.

– Ну, помогайте! – Карлик вонзил острый скол доски в землю.

Я прикинул, что Чак ушел копать могилу еще до того, как Лука Стидич умер – была в этом какая-то циничная расчетливость, – но вслух ничего не сказал.

Почтарь, оказавшись снаружи, совсем сгорбился, прикрыл глаза и накинул на голову капюшон, стянув его края шнурком.

– Чем копаешь? – глухо пробубнил он. – Вот этим, этим сподручнее.

Монах расстегнул хламиду, распахнул полы. Под ней на ремешках висело много всего, и среди прочего – небольшая раскладная лопатка. Пока Почтарь отстегивал ее, я спросил у Чака:

– Сколько у тебя ножей и патронов? Дай мне их.

– Ножи? Ползуна тебе в зад, а не ножи, – откликнулся он. – Я без ножиков своих как без пальцев. Два их у меня – и ты ни один не получишь. А патроны – ладно, бери...

Хауда и один из пистолетов Луки остались внизу. Взяв патроны, я пересчитал их и сунул в карман куртки. У меня нож, у Чака их два, у Юны кинжал. Да гарпунер Почтаря... хотя его, скорее всего, можно не считать. Вон как монах жмурится и морщится на свету.

Доска Чака и лопата Почтаря со стуком ударяли в каменистую землю. Юна спустилась в вестибюль станции, а я, отойдя немного в сторону, залез на опрокинутую железную тумбу.

И понял, что гул мотора стал громче. Он приближался.

Я поспешил обратно, увидел, что могила почти готова, и сказал:

– Прячемся, едут.

Мы с монахом и Чаком залегли за тумбой.

– Юна! – позвал я.

– Что? – откликнулась она, высунувшись из пролома.

– Слышишь мотор?

– Сюда едут?

– Да. Мы спрятались, не выходи пока.

Гул стал громче.

– И еще, – добавил я, – погляди, что у жреца под плащом. Нам сейчас все пригодится. Когда назад пойдешь, патронташ его захвати.

На улице показался автомобиль. Он сильно отличался от сендеров, которые я видел у кетчеров и монахов: если те напоминали багги, то этот больше смахивал на угловатый микроавтобус. Весь покрыт клепаными листами железа, с плоской крышей и далеко выступающим вперед прямоугольным капотом. Окна закрыты броней, вместо лобового стекла – щель между горизонтальными шторками.

Чак приподнялся, разглядывая его, и сказал:

– Медведковские, некроз им в печень.

По периметру крыши были наварены железные штыри, к которым крепились штанги ограждения. За ними прятались люди, во все стороны торчали стволы ружей и обрезов. Овальные листы металла наполовину прикрывали небольшие для такой тяжелой махины колеса. Этакий броневик кустарного производства. Он явно не предназначался для передвижения по серьезному бездорожью, скорее уж для ведения боевых действий в городских условиях. Вернее, в условиях городских развалин. Из выхлопной трубы валил дым, двигатель громко гудел, звук этот далеко разносился по пустынной Москве.