Кинжал убийцы - Джульет Э. Маккенна

— Чему обязаны таким удовольствием? — резко спросил Шив.

Высокие скулы Лариссы порозовели.

— Я хочу поехать в Келларин.

Оставшись без стула, Шив сел на кровать, прямо на богато вышитое покрывало.

— Тебя послал Верховный?

— Нет. — Избегая его взгляда, Ларисса перебросила за спину толстую светло-каштановую косу.

— Тогда как ты узнала, что мы здесь? — мягко спросил Узара.

— Планир сказал, что вы плывете в Витрансель, — с некоторым вызовом ответила Ларисса. — Вы должны были находиться здесь или в Бремилейне. Я умею гадать.

— Думаешь, мы поверим, что Планир не следит за каждым твоим шагом? — язвительно протянул Шив.

— Шиввалан! — воскликнул Перид.

— Почему он должен следить? — набросилась Ларисса на долговязого мага. — Чем я заслужила такой интерес? У меня ведь нет настоящего таланта, разве не так говорят? Двойное родство, но оно не сравнится и с половиной истинных способностей. Как бы еще я продвинулась в Совет, не играя роль грелки Верховного мага? Какая от меня может быть польза? Я умею лишь то, чему научилась в постели Планира. — Горечь сквозила в ее сарказме. — Или ты из лагеря тех, кто думает, что талант у меня есть, только не к магии, конечно, а к тому, чтобы спать с нужным человеком и, утолив его похоть, выведывать его секреты? Или ты один из тех, кто воображает, будто я веду более дальновидную игру и просто жду, чтобы предать его в угоду Калиону или Троанне? — Она притворно всплеснула руками.

Узара погладил бороду.

— Я вижу, ты в курсе текущих сплетен.

— Всегда находятся люди, которые считают, будто я должна знать, что обо мне говорят. — Обида умерила негодование Лариссы.

— Но сами они с теми сплетнями, естественно, не согласны. — Перид оторвался от своего наброска и многозначительно взглянул на Шива. — И они защищали тебя, действительно защищали.

— Ты ученица Верховного мага, и ты спишь в его постели, — неохотно изрек Шив. — Дунь в пыль, и она будет щипать глаза.

— Ты никогда не терял голову из-за любви, Шив? — Голос Лариссы слегка задрожал, угрожая ее самообладанию.

— Конечно, терял. — Тон Перида не оставил места для спора.

Узара откашлялся в хрупкой тишине.

— Но почему ты хочешь присоединиться к нам?

Ларисса засопела.

— Если я потеряла голову из-за любви, то хадрумальские сплетники говорят то же самое о Планире. Или, как утверждает Калион, он потерял голову из-за похоти. Мастеру Очага так больше нравится, ибо это все упрощает. Троанна просто не одобряет, из принципа, что немного забавно для женщины, которая дважды была замужем и у которой Дрианон знает сколько детей. — Ларисса бросила на Узару несчастный взгляд. — Кого ни послушай, я подрываю авторитет Планира. Та стерва Эли намекала, что он не назначит нового мастера Туч, пока не придумает какую-то уловку, чтобы поддержать мою кандидатуру. По ее словам, Планир готов использовать свой собственный дар, чтобы скрыть мои недостатки перед Советом.

Шив был потрясен.

— Это смешно.

— Если мое присутствие склоняет чашу весов против Верховного мага, то я лучше уйду. — Голос ее окреп. — Я докажу, на что я способна, и даже Калион со своими подхалимами не сможет это отрицать. Вы изучаете совместное творение стихий в менее строгих сочетаниях, чем полная магическая связь. У меня двойное родство, и у меня достаточно знаний. Мне есть что вам предложить.

— Вообще-то мы здесь не за этим. — Узара поскреб бороду. — Пираты захватили Сатайфер, те острова на пути к Келларину. Мы собираемся помочь Д'Алсеннену выгнать их.

— Я тоже могу помочь, — не растерялась Ларисса.

— Верховный не хочет, чтобы мы вмешивали Хадрумал, — твердо сказал Шив. — Император такого не потерпит. Но если ты поедешь с нами, то поневоле втянешь Планира.

Ларисса фыркнула.

— Никто в Тормейле не знает, что я сплю с Верховным.

— Все в Хадрумале знают, — сказал Шив. — Калион первый разгласит сей пикантный секрет, если решит, что это дискредитирует Планира среди влиятельных Домов.

— Пусть сьер Д'Алсеннен решает, нужна ли ему моя помощь, — заупрямилась Ларисса. — Спросите его.

— Я не уверен… — нерешительно начал Узара.

— Если ты только что прибыла, тебе нужна комната, — вмешался Перид, дабы предупредить категорический отказ Шива. — Попробуем снять тебе комнату здесь?

— Хорошо бы. — Ларисса благодарно приняла его находчивое предложение, которое позволяет ей уйти с достоинством. — Продолжим позже.

Шив решительно захлопнул дверь, его зеленые глаза пылали от возмущения.

— Только этого нам не хватало!

— Тебе ее не жаль? — Узара явно сочувствовал девушке.

— Она должна винить только себя, — отрезал Шив, но его осуждению не хватило запальчивости.

— По-твоему, Планир должен жить как какой-то солурский анахорет, потому что маги предпочитают сплетничать о его любовницах, а не заниматься своими исследованиями? — парировал Узара.

— Зар, мы не можем ее взять! — Темноволосый маг развел руками.

— И кто ей об этом скажет? Ты?

Шив поджал губы.

— А нельзя просто уехать без нее? Ларисса никогда не была в Келларине или на Сатайфере, поэтому не сможет туда перенестись.

Узара взял в руку серебряное зеркальце.

— Нам надо спешить. Раз мы не хотим принять помощь Лариссы, нам тем более не обойтись без Сорграда.

— Выбирать из двух зол, — проворчал Шив.

— Перестань жаловаться и передай мне свечку.

Получив свечу, Узара зажег ее легким взмахом руки.

— Давай не забывать, что наша цель — помочь Келларину, а не грызться между собой.

Шив нахмурился, но ничего не возразил.

— Ты сможешь дотянуться до Солуры?

— Если не смогу, тебе придется на них гадать.

Бородатый маг занялся своими чарами. В следующий миг зеркальце вспыхнуло янтарным огнем. Узара испуганно отшатнулся.

— Сорград, это я.

Встав за плечом Узары, Шив увидел две хорошо знакомые фигуры, удирающие от заклинания, которое так неожиданно открылось рядом с ними. Братья спрятались в канаве у обочины пустой дороги. У обоих были тонкие белокурые волосы и яркие голубые глаза коренных горцев. Тот, что первым осторожно всмотрелся в магическую пустоту, был приземистее брата, хотя на первый взгляд они выглядели удивительно похожими.

— Зар? — недоверчиво спросил Сорград, потом широко улыбнулся. — Как жизнь, приятель? — Он смахнул несколько увядших листьев со своего одеяла и сел на него, скрестив ноги.