Драконий берег - Карина Демина

С Ником Эшби Томас все же встретился.

В кафе.

Впрочем, считать местную забегаловку кафе можно было весьма условно. И вновь же с каким-то удивлением Томас понял, что здесь ничего не изменилось.

Разве что бледно-зеленые стены стали еще бледнее и зеленее, столы будто бы ниже, трещины в лавках глубже. А девица, служившая официанткой, мрачнее. Она сосредоточенно жевала резинку и даже не пыталась улыбку изобразить.

С кухни тянуло гарью.

Под потолком медленно вращалась лопасть вентилятора, которая, казалось, вот-вот увязнет в тяжелом воздухе. Гудели мухи.

Или не мухи.

Эшби сам подошел.

Толкнул дверь. Огляделся. Чихнул и кивнул кому-то, кто скрывался в глубине заведения. Прищурился. Значит, по-прежнему близорук, но очки не носит. Из принципа, что ли? У великолепного Эшби не может быть недостатков, во всяком случае таких, уподобляющих его простым смертным.

— Добрый день, — взгляд Эшби зацепился за Томаса. И он кивком ответил на кивок. Взмахнул рукой, подзывая девицу, которая не стала ни приветливей, ни бодрее. — Будьте добры, блинчики с кленовым сиропом, кофе без кофеина…

— Здоровье блюдешь?

— Какое тут здоровье, — Ник сел, не спросив разрешения. — Просто с кофеином здесь куда более мерзкий варят. А этот и ничего вроде… привет, давно не виделись.

— Давно.

— Ты вырос.

— Да и ты тоже… не узнать.

И вправду не узнать.

Куда подевался неловкий рыхлый толстяк с плохой кожей? Его вечно сыпало, и прыщи расползались по щекам, уходили куда-то под волосы, а те, которые не уходили, Ник имел обыкновение расчесывать. И прыщи лопались, а на месте их возникали мелкие язвочки.

Сейчас кожа была почти ровной.

Темной.

Загорелой дочерна. А вот волосы, напротив, светлыми, как у всех Эшби. И черты лица будто выправились. Томас не помнил, чтобы прежде у Эшби был такой вот ровный нос с аккуратной горбинкой. Или вот губы… куда делись те, пухлые, будто вывернутые?

Щеки ушли.

Шея появилась.

Плечи… и талия. И вообще бабы таких любят, причем даже безотносительно денег.

…кроме этой конкретной, которая подошла и молча скинула на стол тарелку с блинами, щедро политыми сиропом. К ним встала кружка с кофе.

— Ты здесь из-за тех тел, которые откопали на дороге? — тарелку Ник подвинул к себе, наклонился, принюхиваясь.

А вот от самого попахивало то ли серой, то ли еще какой химией.

— Откуда?

— Так ведь места такие, если не забыл. У Марлин кузен служит в полиции, их в оцепление позвали. Федералы опять же. Там федералы, тут федерал. Одно с другим стыкуется. Когда арестовывать станешь?

— Тебя?

Блины были неплохими.

Вот это всегда удивляло Томаса. Место с виду убогое, а готовили вполне себе неплохо. Правда, кофе был исключением. Или это потому, что стоило брать без кофеина?

— А кого еще? Ты же обо мне выспрашивал.

И улыбочка такая, издевательская, будто знает, что толку от этих расспросов никакого, что предположения — это еще не доказательства. Умник.

Всегда был умником.

И мисс Уильямс млела… или не от ума, а в надежде, что старый Эшби, увидев этакую любовь к сыну и наследнику, переступит через принципы? Тогда зря… интересно, жалеет ли она? Наверняка. Любая женщина жалела бы, а уж теперь…

— О Чучельнике слышал? — Томас пилил блин ножом, но тупой, тот лишь елозил по тесту, размазывая сироп. — Он вернулся. Похоже, что вернулся. И если так, то скоро здесь станет тесно.