Охота на принцессу - Диана Маш

Максим резко поднялся и выступил вперед, спрятав меня за своей спиной. Дэйлин насупил брови, но даже не пошевелился. Только когда сидевшая неподалеку Серина бросилась к выходу, чтобы успокоить плачущего в соседней комнате малыша, схватил ее за руку и дернул на себя.

— Какого черта Бодлер делает в моем доме? — один из стражников вскинул ружье и прицелился в грудь не сдерживающего злости мужчины.

— Рубен, прекрати, — осадила своего цепного пса императрица. Затем перевела хмурый взгляд на Максима, — не думала увидеть вас здесь, молодой человек. Я приехала за своей племянницей, решила, что ей угрожает опасность…

— Опасность? — едко усмехнулся мой мех, — она и вправду угрожала Лексе, но только под крышей вашей резиденции, ваше величество. Вы прекрасная актриса, но пришла пора снять маски.

— Какие маски? О чем ты, мальчишка? — Милли не на шутку разозлилась, но в этой ее злости я видела только растерянную женщину, никак не убийцу и предательницу, — Алекса, детка, что здесь происходит?

— Как вы так быстро меня нашли, тетушка? — вопросом на вопрос ответила я. Поднявшись, я схватила Макса за руку и прижалась к нему, в поисках поддержки. Страх и негодование на саму себя из-за того, что не подумала о слежке, боролись внутри, вытесняя все остальные чувства, — не помню, чтобы оставляла записку. Или вы заранее приставили ко мне соглядатая?

— Да, приставила, — кивнула ни капли не смутившаяся императрица, — во дворце за тобой приглядывало двое стражников. Один из них отправился за вами, а второй предупредил меня о твоем исчезновении. Не вижу повода злиться из-за этого. Целых четырнадцать лет я искала тебя по всей империи, даже успела похоронить. Я боялась, что снова потеряю единственного родного мне человека, и не стыжусь, что предприняла все необходимые меры, чтобы это предотвратить. Я лишь не учла, что сбежать ты решишь по собственному желанию.

— Было бы странно, если бы я этого не сделала. Я две недели, после исчезновения Максима ходила как неприкаянная. Плакалась на вашем плече, не понимала, что делать. А вы все это время знали, где он. И что ужаснее всего, сами от него избавились, чтобы расчистить путь для Олсена, который больше подходил на роль будущего мужа для вашей племянницы.

— О чем ты говоришь, Алекса? — Милли покачнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в плечо того самого Рубена, что не выпускал из рук ружье, — откуда мне было знать куда подевался твой жених? Я искренне тебе сочувствовала, пыталась помочь…

— Хороша помощь, закинуть меня в рудники, и засватать мою невесту князю, — перебил ее Макс.

— В какие рудники? Я ничего не понимаю, — лицо тетушки исказила горькая обида. Она смотрела на меня так, словно это я предательница, всадившая нож ей в спину, и от этого все внутри сжалось и начало кипеть от непролитых слез.

— Это вы, тетушка организовали бунт мехов, где были убиты наши с Волконским родители. Это вы сделали вид, что закрыли золотые рудники, а сами продолжали их доить, только вместо должников мехов использовали бесплатных рабов, которых ваши люди похищали с улиц. Это вы отправили туда же моего жениха. Вы жестоко меня обманули и пытались выдать замуж за князя. Можете убить нас, но я ни за что вам этого не прощу, и сделаю все возможное, чтобы народ Железной империи узнал, кто скрывается за маской их любимой императрицы! — чем больше я говорила, тем бледнее становилась стоящая передо мной женщина.

В ее глазах плескался ужас, а руки дрожали так, что казалось, она вот-вот упадет без чувств. Именно в этот момент я начала сомневаться. Виновный в таких преступлениях человек так себя не ведет. Сила сейчас на ее стороне. Убить нас четверых для ее людей не составит труда, тогда почему такая неоднозначная реакция? А вдруг мы ошибаемся?

Схватив один из стульев, Рубен придвинул его ближе к тетушке и усадил ее, а второй стражник потребовал у Серины воды. Стакан опустел после пары глотков.

— Каким же чудовищем ты меня считаешь, дитя мое, — голос тетушки скрипел, как ржавое железо, — неужели я действительно кажусь тебе такой?

— У нас есть все основания так думать, — произнес Максим, но уже не так категорично. Похоже, зернышко сомнения дало ростки и в его душе. Лицо уже не выражало злости, а хмурый взгляд говорил о работе мысли.