Право первой ночи - Юлия Архарова

— Что ты сделала со своими волосами? Зачем?

— Меня заставили, — вздохнула я. — Похитители не хотели, чтобы я привлекала внимание.

— С этой девицей кто-нибудь был? При каких обстоятельствах она была задержана? — обратился чиновник к начальнику стражи.

— Одна была. На рассвете пыталась выйти из города.

— Вот как… — задумчиво протянул Нодэуш. — Кто-нибудь задержанной интересовался?

— Никак нет, господин.

— Что ж, девицу мы забираем с собой. Все обстоятельства задержания прошу изложить в письменном виде… Да, отец Ульрих, — чиновник обратился к тощему священнику, — вы, кажется, хотели прояснить один вопрос?

Священник молча кивнул и шагнул ко мне, только тут я наконец смогла увидеть его лицо. Пожалуй, лучше бы я так и осталась в неведении. Меня чуть не передернуло от омерзения.

Лицо отца Ульриха больше всего походило на обтянутый пергаментом череп. Губы тонкие, щеки ввалились, нос как наконечник стрелы. Глаза, наоборот, чересчур большие, навыкате. Бледно-серые, водянистые, какие-то рыбьи.

Возраст священника я не могла определить даже приблизительно.

Ульрих положил холодную ладонь с узловатыми пальцами на мой лоб, зашептал негромко молитву… А затем я увидела, как в мою сторону изо рта святого отца потянулись тонкие, извивающиеся, как змеи, энергетические нити. Только цвет нитей был странный, не золотистый, как обычно, а мертвенно-синий.

Дьявол, укуси меня за пятку, этот святоша — маг! Пусть весьма странный, но… Как такое может быть?!

С трудом поборола естественный порыв дернуться, вырваться из рук стражников. Ведь я не могла ничего видеть — не должна была ничего видеть! Я обычная крестьянка, которую благословляет святой отец, а не ведьма.

Синие нити достигли моего лица, а затем скользнули в ноздри. Я почувствовала в себе чужеродную, враждебную магию. Некоторое время синие змеи копошились внутри меня. Больно не было, лишь до безумия противно.

Наконец энергетические нити покинули мое тело, втянулись в рот Ульриха. Мужчина опустил руку и пошатнулся. Тут же один из служак поддержал святого отца, смотрел при этом на Ульриха он с благоговением.

— В ней нет скверны, — вынес вердикт святоша.

— Вот как? А говорили, что ведьма… — с некоторым разочарованием протянул Нодэуш.

Не думала, что когда-нибудь обрадуюсь, что лишилась магических сил. Если бы святоша признал во мне ведьму, то после беседы в Тайной канцелярии я бы угодила прямиком в подвалы Совета святых отцов Эрлии. А так есть шанс из этой передряги выбраться. Хотя, если уж смотреть правде в глаза, шанс призрачный.

Мы не успели далеко отойти от клетки, когда нас догнал командир стражи.

— Постойте! Эта девица задержана по другому обвинению.

Чиновник остановился. Неожиданно резко для своей комплекции развернулся на пятках. При этом его нос уткнулся в начищенную до блеска кирасу стражника. Но чиновника это нисколько не смутило, а вот командиру стражи пришлось попятиться.

Воин явно опасался невысокого пожилого эрлайца. Похоже, Нодэуш не так прост, как кажется на первый взгляд.

— И по какому же? — вкрадчиво спросил лысый.

— Девица подозревается в воровстве столового серебра и позолоченной табакерки у бакалейщика, — отрапортовал командир стражи.

— Вот как? — в излюбленной манере переспросил чиновник. — Просветите-ка, любезнейший, как выглядела воровка. Кем работала? Когда было совершено преступление?

— Э-э-э… дайте вспомнить, господин Нодэуш… Невысокая, черноволосая, худая. Работала у бакалейщика служанкой. Обокрала его с неделю назад.

— Позвольте вас разочаровать, — язвительно усмехнулся чиновник. — Если вы еще не поняли, эта девица, — Нодэуш толстым, как копченая колбаска, пальцем указал на меня, — та самая рыжая, которую мы искали. Из этого следует, что появилась она в городе дня три-четыре назад и устроиться на работу к бакалейщику, не говоря уже о том, чтобы его обокрасть, не успела бы. Теперь, надеюсь, все понятно?

— Д-да… господин Нодэуш.

— Не сомневайтесь, о вашей работе я тоже напишу подробнейший отчет. То, как вы поставили службу на вверенном вам объекте, — возмутительно!

Нодэуш вновь развернулся на пятках и быстро пошел прочь, мы поспешили за ним. Больше нас остановить никто не пытался.

Недалеко от ворот замерла черная карета, запряженная шестеркой вороных коней. Поблизости у коновязи были привязаны еще четыре лошади.

Бурлила толпа, сновали крестьяне и горожане, но вокруг телеги и лошадей была некоторая зона пустоты, будто люди даже близко подходить опасались.

Фирдан уселся рядом с возницей. Один из служак помог разместиться в карете отцу Ульриху, который все еще нехорошо себя чувствовал, и Нодэушу. Затем эрлаец забросил в карету меня и устроился рядом со мной на лавке.

Перед тем как дверь в карету закрылась, я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. За мной следил бородатый седой мужчина в потрепанной одежде. Я могла бы поклясться, что раньше этого бродягу не видела, если бы не глаза, эти черные, как сама ночь, глаза…