Рыцарь Хаген - Вольфганг Хольбайн

«Ну уж нет». Хаген встряхнулся. Пятитысячное войско не может затеряться даже в такой буре. Людегера они найдут. Или он их. Зигфрид придержал коня, чтобы поравняться с Тронье.

— Похоже, мы почти у цели! — прокричал Ксантенец, пытаясь перекрыть бешеное завывание вьюги. Лицо его раскраснелось от мороза, длинные локоны растрепались на ветру.

— Да! — крикнул Хаген. — И даны, скорее всего, тоже нас догоняют.

— Не беспокойся, Хаген! Пока они нас догонят, все будет кончено. Вот увидишь!

Самое ужасное, что Зигфрид был прав. Саксы превосходили их вчетверо, и битва не будет долгой. Хаген знал — все решится очень быстро.

Впереди замаячила одинокая фигура всадника. Узнав одного из высланных вперед разведчиков, Хаген остановился. От изнеможения гонец едва держался в седле.

— Они перед нами, господин! Саксы!

— Отлично! — оживился Зигфрид. — Найди Гернота с Фолькером и скажи им, чтобы привели войско в боевую готовность.

— Но саксам известно о нашем приближении, господин!

— Тем лучше! Мы не заставим их долго ждать. — Ксантенец пришпорил коня, — Вперед, Хаген из Тронье! За Бургундию и Ксантен!

Словно призраки, из снежной пелены вынырнули таинственные всадники-нибелунги и окружили своего повелителя. Конь Хагена без понукания тоже перешел в галоп.

О тактике дальнейших действий Зигфрид не проронил ни слова — ведь это зависело от множества непредвиденных обстоятельств: скорости продвижения Людегерова воинства, местности, вооружения врага и еще тысячи причин. Но Хаген предполагал, что Ксантенец перед решающей схваткой хотя бы остановится, чтобы обсудить план сражения. Но ему, кажется, это и в голову не приходило. Он командовал армией так же, как и действовал, — решительно и без лишних слов.

Не сбавляя темпа, они взобрались на вершину холма, спустились вниз, миновали узкий перелесок и, следуя изгибу долины, свернули к югу. Наконец до их слуха донесся топот копыт, скрежет металла, приглушенные возгласы. Неожиданно раздался пронзительный изумленный вскрик. Это были саксы.

Издав боевой клич, Ксантенец выхватил из ножен меч и бросился вперед. Хаген и нибелунги едва поспевали за ним. Из снежной пелены начали вырисовываться силуэты вражеских всадников.

Впоследствии Хаген не мог четко восстановить в памяти первые мгновения кровавой битвы — это был кошмарный сон, ужасное видение падающих тел, ломающейся стали, встающих на дыбы коней и крови — моря крови. Саксы были ошеломлены внезапным, неожиданным нападением. Один вид Зигфрида, впереди всех с пылающим лицом, подобно демону из снежной бури ворвавшегося в их ряды, лишил их на несколько мгновений способности двигаться. А когда саксы преодолели первое оцепенение, Зигфрид со своими всадниками уже прокладывал в толпе врагов широкую кровавую брешь. И не успела эта брешь сомкнуться — подоспела остальная часть бургундцев.

Стрелы зазвенели в воздухе. Вокруг Хагена раздались крики раненых, бессильно падающих на землю. Земля задрожала, словно два закованных в латы чудовища схватились в смертельном поединке. Обескураженные мощным натиском саксы отступали. Пешие пытались скрыться от наступающих всадников, пятясь назад, за ощетинившиеся копья саксонских стрел. Хаген бросил взгляд на Гернота: принц бок о бок с Данквартом и Фолькером разил врага, орудуя мечом. Где же Ксантенец?

Но вот мощная фигура нибелунга показалась в толпе врагов. Меч его подобно молнии косил ряды саксов, и они в панике разбегались от него во все стороны. Ксантенец дрался как одержимый, один лишь вид его повергал саксов в неописуемый ужас. От него словно исходило сияние сокрушительной силы, еще более опасное, нежели меч в его руке.

Завороженный, Хаген уставился на Ксантенца, и это едва не стоило ему жизни: нибелунги устремились вслед за своим повелителем, Гернот и остальные отстали, и на секунду Хаген оказался один, окруженный тучей врагов.

Десяток саксов набросились на него одновременно.

Взметнув вверх щит, Хаген отразил сразу два удара мечом и одновременно ловко парировал укол устремившегося в грудь вражеского копья. Жестокий удар в затылок швырнул его вперед, тупая боль пронзила череп, но Хаген, не обращая на это внимания, мужественно отбивался. Саксонский меч, разорвав плащ и куртку, со звоном ударил по его кольчуге. Конь пронзительно заржал и пошатнулся — на бедре его зияла длинная кровавая рана. Молниеносным уколом Хаген прикончил наглеца, вышиб второго щитом из седла, но сам зашатался под градом внезапно обрушившихся на него ударов. С сокрушительной силой вражеский меч опустился на шлем Тронье, зазвенела ломающаяся сталь, и острый клинок прочертил на его лице кровавую полосу. Хаген вскрикнул, вслепую взмахнул мечом, пытаясь сморгнуть кровь, заливавшую ему глаза. Но тут в воздухе просвистела стрела, вонзившись прямо в грудь его соперника, — охнув, сакс грузно осел в седле. Следующий залп бургундских стрел прикончил остальных.

Чья-то рука коснулась его плеча, Хаген обернулся, проводя ладонью по глазам. Прикосновение вызывало мучительную боль, но теперь по крайней мере он ясно видел правым глазом.

— Хаген! — Гернот в ужасе вздрогнул, увидев его лицо, — Великий Боже! Что с тобой?

Хаген осторожно ощупал лоб. Левый глаз не открывался, залитый кровью. Но лихорадка битвы не давала ему пока еще ощутить в полной мере дикую боль.

— Ерунда, царапина. Как у нас дела?

Гернот с сомнением взглянул на него — однако спорить с Хагеном было сейчас не время. Брешь, пробитая первым неукротимым штурмом Зигфрида, расширилась, все больше и больше всадников в огненно-красных бургундских плащах устремлялось туда, углубляя нанесенную саксонскому войску рану. Вокруг Гернота с Хагеном борьба даже поутихла — ни один из нападавших не ушел живым. Но это был единственный островок спокойствия.

— Неплохо, — ответил наконец Гернот. — Саксы удирают, как трусливые зайцы. Но как только они поймут, что нас мало, ситуация может моментально измениться.

— Так не дадим им этого понять. — Хаген поднял меч и натянул поводья.

Но Гернот остановил его:

— Ты же ранен, Хаген. Возвращайся — ты и так много сделал, и твоя гибель никому не принесет пользы.

Вместо ответа Тронье пришпорил коня и устремился вперед.

Это была ужаснейшая битва из всех виденных им. Вьюга продолжала бушевать, и сквозь завывание ветра слышались вопли умирающих и адский хохот наступающих нибелунгов. Сквозь снежную пелену невозможно было разглядеть, что творится на расстоянии десяти шагов, — Хаген порой с трудом разбирал, друг перед ним или враг. Он совершенно потерял ориентацию. Должно быть, они находились уже глубоко в сердце саксонского войска, мощным клином вонзившись во фланг вражеской армии и, подобно смертоносной стреле, все глубже проникая в ее тело. Хаген сознавал всю опасность их положения: рано или поздно лавина всадников, устремляющихся в пробитую брешь, возникая словно из пустоты, иссякнет. Бургундцы дрались геройски, и лишь немногие из них пали в бою — в этом их осведомитель не солгал: армия Людегера была измотана в сражениях и плохо вооружена. Но на место каждого убитого за сплошной пеленой снега возникали еще трое воинов. Бургундцы были похожи на маленького храброго щенка, яростно вцепившегося в лапу медведю. Бой длился всего несколько минут, и пока в нем принимала участие лишь небольшая часть саксонского войска. Как только саксы очухаются и навалятся на бургундцев всей мощью, они просто раздавят их своей численностью.