Марш Теней - Тэд Уильямс

— Я не могу больше сидеть здесь, — резко заявил Баррик. Бриони почувствовала досаду, потому что брат обратился к ней в присутствии Авина Броуна и остальных вельмож.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала она. Голос ее прозвучал, как шипение змеи. Она понимала, что члены совета смотрят на нее с осуждением. — Шасо еще не признался, Баррик. Рано утверждать, что именно он убил Кендрика. К тому же после стольких лет его службы у нас ты тоже кое-чем ему обязан!

Баррик махнул рукой, будто нетерпеливо останавливал ее, и на какой-то момент Бриони охватил болезненный приступ гнева — острого, как туанский кинжал. Но она тут же заметила, что глаза Баррика закрыты, а лицо стало бледнее обычного.

— Нет, я не об этом. Я просто плохо себя чувствую, — сказал принц.

Сердце Бриони сжалось при виде воскового лица брата — обескровленного, безжизненного, словно маска. Но после сегодняшнего ужасного утра, когда все в жизни изменилось и разрушилось, у нее не могло не закрасться легкое подозрение, что Баррик по какой-то причине желает отмежеваться от происходящего. Может быть, комендант или другие вельможи успели переговорить с ним?

Баррик встал. Было заметно, что принца слегка покачивает. Один из стражников поддержал его под локоть.

— Вы продолжайте, — сказал принц. — Я пойду прилягу.

Теперь в голову Бриони пришла еще более страшная мысль: «А вдруг он не просто болен — вдруг его отравили?»

В полном ужасе Бриони зашептала молитву Зории, потом попросила поддержки и у Тригона. Может быть, кто-то решил уничтожить Эддонов! Но кто осмелился бы на такое? Кому это могло прийти в голову?

«Тому, кто хочет заполучить трон…»

Бриони посмотрела на Гейлона из Саммерфильда. Герцог был явно озабочен беспомощным видом Баррика.

— Уложите принца в постель и позовите Чавена, — приказала она солдату, поддерживавшему Баррика под руку. — Нет, пусть лучше кто-нибудь из пажей отправится к Чавену прямо сейчас, чтобы тот как можно скорее осмотрел моего брата.

Когда Баррика увели из зала, Бриони с удовлетворением отметила, что по-прежнему способна контролировать выражение своего лица — словно его скрывает маска невозмутимости. Этому ее когда-то научил отец. Она презирала Авина Броуна за бессердечную грубость в ночь смерти Кендрика, но была благодарна ему за напоминание о долге. У нее есть обязательства перед семьей Эддонов и перед народом, и она больше никогда не станет так откровенно демонстрировать собственные чувства. Трудно повелевать и властвовать, когда ты напугана!

— Мой брат принц Баррик не вернется на совет, — заявила она, — поэтому нет причин заставлять нашего гостя ждать. Пригласите его.

— Но, ваше высочество!… — начал было герцог Гейлон.

— Как? Герцог Саммерфильдский считает, что у меня недостаточно ума? Что я кукла, которая может говорить только под присмотром брата или отца? Я сказала: пригласите гостя.

Бриони отвернулась.

«Зория, дай мне сил, — молила она. — Ведь раньше ты любила меня, помоги мне и сейчас! Помоги».

Вельможи возбужденно перешептывались. В другое время это могло бы ее смутить, но не в столь ответственный момент. Гейлон Толли и граф Тайн из Блушо даже не пытались скрыть гнев. Здешние мужчины не привыкли выслушивать приказы от женщины, даже если эта женщина — принцесса.

«Я не должна обращать внимание на их чувства. Я не могу быть с ними терпеливой, как отец. Про него сказали бы: „Король не в духе“, а меня просто-напросто сочтут слабой».

Дверь открылась, и в сопровождении королевских гвардейцев в зал вошел темнокожий человек.

Капитан гвардейцев Феррас Вансен старался не смотреть на Бриони — значит, он тоже считает принцессу беспомощной. Бриони пока не решила, что она сделает с Вансеном, но, безусловно, следует преподать всем урок. Нельзя допустить, чтобы принца Южного Предела убили ночью в его собственной постели и за этим преступлением не последовало наказания. Словно с тележки разносчика украли пару яблок…

Принцесса дала стражникам знак остановиться. К помосту, где по бокам от королевского трона стояли кресла близнецов, посол подошел один.

— Мои глубочайшие соболезнования, — поклонившись, произнес Давет дан-Фаар. Сегодня он облачился не в роскошный костюм, а в строгие черные одежды. Как ни странно, и этот наряд был ему к лицу. — Нет таких слов, что могли бы облегчить вашу скорбь, госпожа. Но мне больно видеть ваши страдания. Я уверен, что мой господин Лудис тоже скорбит вместе с вами.

Бриони внимательно разглядывала лицо посла: уж не издевается ли он над ней? Нет ли в его взгляде любопытства? Девушка впервые заметила, что посол вовсе не молод. На его коричневой коже нет морщин, а скулы гладкие, как у юноши, но он лишь лет на десять моложе отца. Ничего предосудительного Бриони не заметила. Если Давет дан-Фаар и обманывал ее, он делал это мастерски.

Хотя… так, наверное, и должно быть. Не умей он притворяться и льстить, он никогда бы не стал послом честолюбивого Лудиса. Бриони вспомнила историю с дочерью Шасо, которую пересказал ей Баррик. Вот еще одна причина презирать посла. Но смотреть на него было приятно.

— Лорд Давет, — сказала Бриони, — мои стражники утверждают, что ни вы, ни ваши сопровождающие ночью не покидали своих спален. Что, впрочем, не снимает с вас подозрения.

— Я рад, что вам сообщили истинную правду. — Всего лишь на миг на губах посла промелькнула любезная, но двусмысленная улыбка. Впрочем, она тотчас исчезла — Давет вспомнил о серьезности момента. — Мы спали, моя госпожа.

— Возможно. Но убийства не всегда совершаются руками тех, кто желает убить. — Бриони легко сохраняла непреклонное выражение лица. — За убийство можно заплатить так же просто, как за пирог в булочной.

— Не думаю, что вам часто приходилось бывать в булочной, принцесса, — снова улыбнулся посол. Похоже, его действительно забавляло происходящее.

— Очень редко, — согласилась Бриони. — И могу сказать, что сейчас я знаю об убийствах больше, чем о булочных.

— Верно, — кивнул посол. — И какое бы удовольствие ни доставляла мне беседа с вами — а она доставляет мне огромное удовольствие, моя госпожа, — у нас есть более важные дела. Я предпочел бы задать вам один вопрос, а не впадать в длинные рассуждения или изображать возмущение. Итак: что, по-вашему, я выигрываю от смерти вашего брата?

Бриони пришлось стиснуть зубы, чтобы с губ не сорвался стон, который выдал бы вновь нахлынувшую скорбь. Совсем недавно Кендрик был жив. О, если бы вернуть вчерашний день, предотвратить трагические события и все изменить…

— Что бы вы выиграли? — переспросила она, пытаясь собраться с мыслями. — Не знаю…

Голос Бриони был не таким уверенным, как ей того хотелось. Авин Броун и остальные пристально наблюдали за разговором — как казалось принцессе, с недоверием. Они полагают, что раз гость привлекателен и красиво говорит, то девушка станет беспечной и доверчивой! От негодования у Бриони загорелись щеки.