Иная кровь - Вера Петрук

С этими словами Райзор оттянул горловину свитера и продемонстрировал блестящую звезду на грязном шнурке.

— Вообще-то они не продаются, — процедил сквозь зубы грандир.

— У всего есть цена, — хмыкнул Райзор. — У этой безделушки, например, пять монет. Я ее у одного верующего перекупил. Да, кстати, у той рыжеволосой девицы Агнесс, которую калюстианцы так защищали, в подвале дома при обыске детей нашли. И на допросе она призналась, что отец-самодел просил ее привести их к нему, чтобы превратить в чантов.

— Когда тебя допрашивают Дети Неба, признаешься, в чем угодно, — сухо заметил Валентин. — Потом выяснили, что это были ее племянники, которые спрятались в подвале, когда у девушки начался приступ. Ей нужна была медицинская помощь, но маленькие засранцы сыграли в труса и даже не позвали соседей, хотя могли. Между прочим, многие сегодня заходят в самодела и с ними ничего не происходит. Пресса умалчивает такие случаи в угоду Корпусу, но их достаточно. Так, знаменитый спортсмен Макс Монтана переплыл реку из самодела, и никто не обвинял его в том, что он — недолюдь. Многие фокусники и циркачи пьют, едят, спят в самоделе на потеху толпе и не превращаются в чантов. В прошлом году в самодельский разрыв близ Грасима Трады упал челнок Корпуса. Дети Неба сразу же взорвали корабль, чтобы он не достался самоделу, однако солдатам пришлось катапультироваться прямо во вражескую плоть. Они плыли в самоделе несколько часов и не стали чантами. И таких историй — множество. Единственные, кто поддерживает миф о чантах — это вы, братья. К счастью, вас осталось немного.

Кай подумал, что для трусливого Валентина это были слишком смелые слова. Ведь они были в лесу, не территории Райзора, и злить последнего было не совсем разумно. Однако чем больше говорил грандир, тем лучше понимал его Кай. Какой бы неприятной личностью не казался Валентин в пещерах и в первые часы их путешествия по лесу, но сейчас Кай с удивлением отмечал: грандир ему нравился. Да, Валентин был заносчив и ленив, но в нем жила смелость — иная, чем у Кая, который был готов броситься на гомозуля, чтобы спасти товарищей, но совершенно терялся при словесных атаках таких, как Райзор. К тому же история рыжеволосой Агнесс, которую сожгли на костре, настолько поразила сердце Кая, что ему хотелось задушить искателя. Но с другой стороны, Райзор поделился с ним последним куском хлеба. Ситуация давно перестала быть черно-белой.

— А что же Корпус? — спросил Кай, пытаясь упорядочить тысячу вопросов, скопившихся в голове, и выбрать самый важный. — На чьей стороне Дети Неба сегодня? Искателей или калюстианцев?

— Дети Неба всегда только на своей стороне, — прошелестела со своего места Десятая. — По большему счету, им плевать и на калюстианцев, и на искателей, и на недолюдей. Мы тут, как начинка в бутерброде. Снизу самодел, а сверху — Дети Неба. Корпус прилетел на Риппетру за ресурсами и минералами. И пока мы их ему поставляем, он с нами дружит. Правда, сейчас не так хорошо, как раньше. Помню, деду моему пальцы отрезало станком, так ему их в Корсионе за день пришили. А теперь из-за Хищиды даже последние медицинские центры в городе закрыли — боятся, что самодел их технологии украдет. По крайней мере, два года назад так было. Вряд ли за это время что-то изменилось.

Последнее предложение было сказано с плохо скрытой надеждой, которую все присутствующие постарались не заметить. Даже Кай почувствовал: ничего на Риппетре не поменялось, никто не приделает Десятой ноги обратно.

— Получается, что если я попаду в Хищиду, то есть в самодела, то стану чантом, а Райзор, у которого Звезда Света, вылезет и дальше пойдет? — решил перевести тему Кай.

— Вы оба станете чантами, — сурово объявил грандир. — Ты — потому что у тебя нет спасительного медальона, а Райзор — потому что его Звезда Света купленная. А еще вы утонете потому, что в вашем сердце нет Бога.

— В моем сердце есть Бог! — обиженно заявил Кай. — Я даже голос его слышу, хоть и не называю себя Патронагом. Жулик ваш Семнадцатый, вот он кто.

— Нравится мне этот парень, — хохотнул Райзор. — Я тоже божьи голоса слышу, когда дури курну. Ты случайно у грандира никакой травки не брал? Нет? И не бери. Калюстианцы — те еще наркоманы. Дурь у них славная, забористая.

— Ну все, я спать, — сказал Тупэ, потягиваясь. — Притомили вы меня своими демагогиями. Дежурных на ночь будем определять или так сойдет?

— Э нет, так не сойдет, — решительно заявил Райзор. — Ночных тварей пока по весне здесь нет, но вот Снулые Версты недалеко. Можно заснуть и не проснуться. Поэтому мы обычно всегда человека оставляем, чтобы в случае чего остальных разбудил.

Десятая молча кивнула, соглашаясь. Похоже, она уже давно дремала с открытыми глазами, пока грандир, Райзор и Кай обсуждали проблемы мироздания.

— Я первым буду, — сказал Кай, подбрасывая ветки в костер. — Все равно после таких историй не засну. Кто меня сменит?

Он удивился, когда подал голос грандир.

— Я буду вторым, Тупэрон третьим, дальше Райзор и перед рассветом Десятая, — распорядился Валентин.

Ему не возражали. Скоро над ночной поляной слышался только треск костра, да похрапывание Тупэ с Райзором. Десятая спала тихо и почти не дышала. Все трое разместились на лапнике, прижавшись друг к другу, но там еще оставалось достаточно места для Кая и Валентина. Последний почему-то не стал ложиться вместе с другими, а потоптавшись вокруг костра, неожиданно подсел к Каю.

— Я две смены подежурю, если не возражаешь, — сказал он, — Можешь идти отдыхать. Я привык спать мало, хватает трех-четырех часов. В храме столько работы, что порой даже жалеешь, что на Риппетре такие короткие сутки.

И хотя храпящие Райзор с Тупэ уже навевали на Кая сон, позволить Валентину подежурить вместо себя показалось ему нечестным и трусливым поступком.

— Нет, сейчас моя очередь, — решительно сказал он, стараясь не зевнуть.

— Как хочешь, — улыбнулся Валентин. — Ты не против? А то холодно.

Сначала Кай не понял, что имел в виду грандир, но, когда бок Валентина тесно прижался к его телу, до него дошло. Первым желанием было послать грандира подальше, но тут и до Кая долетел порыв ветра, который благополучно миновал защитную стену из веток и принялся кусать его голые руки. Грандир был чертовски теплым, и гнать его означало добровольно обрекать себя на бряцание зубами от холода до рассвета.

— Ладно, — кивнул Кай и тоже плотнее придвинулся к Валентину. Так, действительно, было теплее. Небо затянули тучи, скрыв звезды, и оставалось надеяться, что к утру их не польет дождем.

— Никак не могу тебя понять, — наконец, прошептал он. — Ты вроде хороший человек, но зачем повторяешь за Патронагом явную ложь?

— Какую ложь? — удивленно поднял бровь Валентин. Одна половина его лица освещалась светом костра, другая таинственно скрывалась в темноте, и Каю казалось, что он говорил с загадочной маской.

— О том, что жетон в виде звезды может кого-то спасти. Это ведь просто украшение.