Багряный песок - Ана Адари

- Ничего.

- И ничего не показалось тебе странным, Келия?

- Показалось, мой сьор.

- А именно? – сразу насторожился Раф.

- Женщина уже немолода. Она, безусловно ухожена, и когда-то была редкой красавицей. Но ее лучшие годы давно остались в прошлом.

- Старая привычка? Первая любовь? – предположил Раф. – У этих аль Хали имеются особые пристрастия. Вдруг эта женщина искусна в любовных ласках? Шамир сейчас в таком состоянии, что возбудить его крайне сложно, - он совсем забыл, что говорит с девственницей.

- Я в этом ничего не понимаю, - Келия до ушей залилась краской, - просто сказала, как есть.

- Передай, чтобы с них глаз не спускали.

Сам Раф этой ночью почти не спал, боялся, что Шамир сбежит. И сам чуть было не спустился в каземат. Проверить, на месте ли узник.

Но ночь прошла, а сьор Шамир остался там, в своей тюремной камере. Что касается женщины, то она ушла довольно быстро.

Никто не слышал, как Шамир шепнул ей:

- Пришло твое время. Отомсти.

Его вели на эшафот, когда ночная гостья щедрой рукой отсыпала золото таможеннику, плату за проезд на воздушной торговой гондоле:

- Доставьте меня в порт.

Черная туча надвигалась на Чихуан, и ее уже невозможно было остановить.

Глава 12

Все было позади, и Гота позволила себе расслабиться: наконец-то дома. Она отпустила всех слуг и легла на кровать прямо в одежде. Подложила под спину подушку и закрыла глаза. Из груди невольно вырвался вздох.

Королева южных и не думала, что присутствие на первой в истории Новой империи публичной казни сьора дастся так тяжело. Надо отдать должное Шамиру: он умер с честью. Отказался встать на колени и не позволил завязать глаза.

Его огненный зрачок сверлил толпу, так что многие невольно пригибались.Это же черный колдун! Высокородный чистокровный маг! А ну как сглазит?! Под конец взгляд Шамира переместился на Готу.

- Ты пожалеешь об этом, и очень скоро. Во всем вини только себя, - пригрозил вечный.

- Ты хочешь сказать последнее слово, осужденный? - обратился к Шамиру император. – Тебе это позволено. Говори.

- Обойдусь без твоего позволения, бастард. Проклинаю твой род, пусть у тебя, Рафаэл Тадрарт, никогда не будет наследника. Я сказал, что хотел, - гордо вскинул голову сьор. И повернулся к палачу: - Что стоишь? Я готов!

Сир огромного роста и неимоверной физической силы беспомощно посмотрел на императора: что делать-то?

- Руби, - отчеканил Раф.

Палач примерился. Хорошо что этот чистокровный не такого уж высокого роста. Не как они все. Палач размахнулся, и площадь замерла. Взмах огромного меча – и дружный вздох. Голова Шамира аль Хали упала неудачно, видимо потому, что он стоял. И покатилась к самому краю наскоро сколоченной деревянной площадки.

Толпа отхлынула от помоста. Голова сьора на лик замерла, словно раздумывая, а потом, разбрызгивая алую кровь, со странным хлюпающим звуком спикировала на мраморные плиты, которыми была вымощена главная городская площадь. И осталась лежать в луже крови, пугая всех открытыми глазами.

Те, кто стоял ближе, увидели, что огненный зрачок в них погас. Теперь это были черные провалы, в них словно застыл сам Мрак.

- Голову подобрать, - Раф встал и сверху вниз посмотрел на затихшую толпу. – Ее и тело сжечь, согласно обряду. Все могут расходиться после того, как мы с императрицей покинем площадь. Не на что тут глазеть.

Но особо смелые задержались и даже решились рассмотреть кровь на мраморных плитах.

- Гляди-ка, она красная. Не черная, - и темнокожий парень, бывший раб присел на корточки у того места, куда упала голова Шамира аль Хали. – Совсем как у нас. – И потрогал подсохшую лужицу пальцем.

- И умер он как все. Раз – и нет! – вторил ему другой бывший раб, постарше и белокожий, нагнувшись и пристально глядя на запачканную плиту. Они переглянулись: - Значит, этих сьоров можно убить одним ударом. А то говорят, покойный император умер только, когда его поразила пущенная Триадой молния. Небеса покарали. А так, ничто его не брало, этого треклятого Ранмира аль Хали.

- Враки это, - сказали из толпы стоящих рядом простолюдинов. Среди них были и мэтры, и мутные личности вообще без всякого звания, вольноотпущенные. – Они такие же, как мы, эти высокородные. И Богов никаких нет. Я слышал, Храмы – это как воздушные гондолы. Только намного больше.

Голос был мужской, хриплый, и говорили уверенно, хоть и с чужих слов.

- Почему ж они тогда не летают, Храмы эти? – разумно возразили мужчине.

- Летали когда-то. Главные пять. А теперь не могут.

- Сам ты не можешь, враль!

- Да убей меня Триада, если я вру!

- А ну расходитесь! – отряд наемников из дворцовой охраны направлялся к любопытной черни, которая и не собиралась покидать площадь. Разгорался