Падение сквозь ветер - Олег Никитин

– Простите, – обратился к магистру его сосед, Фланнербон, – если не ошибаюсь, вы хотите получить позволение на поставки чая?

– Верно, – кивнул Валлент. – Как вы думаете, господин помощник, у меня есть шансы на успех?

– Если бы их не было, вас бы не пригласили на раут, – ответил писец. – Можете быть уверены, что разрешение у вас в кармане. Вас ведь зовут Валлент, верно? Я что-то не припомню вашего имени среди поставщиков имперской кухни. А ведь ваш товар наверняка должен быть высшего качества, если вы собираетесь конкурировать со своими коллегами.

– Я только недавно занялся продуктами, – нашелся мнимый купец.

– А раньше чем торговали?

– Изделиями из стекла, – брякнул Валлент.

Фланнербон хмыкнул и поднял свой опустевший кубок; в него тотчас полилась струя вина, направляемая рукой оказавшегося позади азианца. Вообще, Валленту показалось странным, что в такой значительный день Хеовин считает себя обязанным обеспечить эвранских гостей прислугой. Но размышлять на эту тему он не стал и позволил наполнить свой бокал отличным ореховым вином, способным полностью смазать не самые приятные впечатления от употребления крысиного хвоста.

– Попробуйте перцовую сливу, не пожалеете, – сказала Амаггета.

– А здесь хватит вина, чтобы залить пожар в глотке?

– Слива справится с этим сама, – рассмеялась она. – Впрочем, если перец вас чем-то не устраивает, можете отведать желе «закат на море», видите слева сине-желто-розовую лепешку, уже покусанную? Лично мне очень нравится рыба, глазурованная манговым сиропом, она прямо перед вами, еще нетронутая. Но если вы не отведаете фондю – считайте, что не побывали на приеме.

Она указала Валленту на изрядно опустошенный серебряный поднос.

– И что это за штука? – осведомился магистр, глядя на мелкие шарики неопределенно-темного цвета.

– Всего лишь густой курино-грибной бульон, смешанный с рисом, красным и черным перцем, гвоздикой, анисом и корицей. – Она наколола на свое орудие кусочек пищи и отправила его в рот, тут же запив добрым глотком вина. Валлент последовал ее примеру, заранее приготовившись к перцовому ожогу. К его удивлению, такой дикий набор пряностей только усилил основу блюда, придав ей недоступные простому бульону грани.

– Великолепно, – просипел он, жадно вдыхая прохладный воздух.

Амаггета кивнула и переключилась на разговор с собственным супругом, уже успевшим одарить Валлента парой неприязненных взглядов. Когда пожар внутри мнимого купца угас и он был готов вкусить еще один шарик божественной пищи, серебряный поднос оказался пуст. Посмотрев на толстого Фланнербона, он успел заметить, как тот смачно отправляет в ненасытную утробу последний кусочек фондю. Писец злорадно ухмыльнулся и проговорил раскрытым ртом, едва не извергающим пламя:

– С непривычки вам могло бы сделаться худо.

– Спасибо, – буркнул магистр и удовольствовался каким-то запеченным в кукурузных хлопьях огурцом, не произведшим на него такого жгучего впечатления, как национальная огнеедская пища азианцев. Он откинулся на своей подушке, насколько это было возможно, и расслабился, внимая музыке, которая постепенно приобрела мягкость, избавившись от бравурных интонаций.

Все вели между собой неторопливые беседы, каким-то чудесным образом не долетавшие до ушей тех, кого они не касались. Валлент посмотрел на Фееруза и встретился с ним взглядом. Заметив, что «торговец» закончил трапезу, азианский писец встал и обменялся знаками с Фланнербоном, после чего эвранец покинул свое место, а Фееруз переместился к магистру и обратился к нему с вопросом, заметно искажая слова в характерной для азианцев манере:

– Что вы хотели бы поставлять в Азиану, господин Валлент?

Тот едва не ответил в том духе, что никакого чая у него нет и в помине, а он всего лишь скромный следователь, выполняющий секретное поручение Мастера Деррека, и лишь в последний момент остановил слова, готовые сорваться с его губ. «Проклятые азианцы что-то подмешали в свое знаменитое фондю», – мелькнула у него мысль. Если бы он не съел перед началом трапезы свою защитную таблетку, неизвестно, чем бы закончилась его смелая вылазка в Консульство.

– Чай.

– И какие сорта?

– Это всем известные, а также редкие сорта, – с готовностью стал рассказывать Валлент. – Прежде всего, конечно же, знаменитый «Хайкумский черный песок», улучшенный сушкой на вымоченных в морской воде пальмовых листьях. Далее, «Пенная радуга», обогащенная несколькими свежими оттенками от малых количеств планктона…

– Почему вы уверены, что эти «улучшения» найдут понимание среди азианских любителей чая? Вы знаете, что ранее уже предпринимались попытки продавать их у нас, но они потерпели крах? С тех пор эти сорта не поставляются в Азиану.

– Это было почти двадцать лет тому назад! – воскликнул Валлент.

– А вы хорошо знаете историю своего ремесла, – заметил Фееруз.

«Надо будет премировать Бессета, – подумал магистр, – не зря мальчишка так старался».

– Почему вы бросили заниматься стеклом? – неожиданно полюбопытствовал азианец.

Валлент мысленно покрылся холодным потом, умудрившись сохранить на лице безмятежное выражение. Воистину, этот тип решил устроить ему настоящую трепку, углубившись в вымышленную биографию «торговца». «Откуда он узнал про это дурацкое стекло? – раздраженно подумал магистр, судорожно изобретая ответ на вопрос. – Не иначе, Фланнербон ухитрился выболтать ему эту чушь, пока я предавался чревоугодию».

– Украшения уже не пользуются таким спросом, как раньше, – осторожно ответил он, надеясь, что не попал пальцем в небо.

– Рынок продуктов питания тоже уменьшается, – проговорил Фееруз, но тем не менее разъяснение Валлента его, кажется, удовлетворило. – Хотя и не так быстро, как спрос на предметы роскоши.

Он кивнул и хлопнул в ладоши, призывая слугу.

– Принеси фарфоровый чайник и кипяток, – приказал он. – Надеюсь, образцы товара у вас с собой? – обратился он к магистру.

– Разумеется, – улыбнулся тот, высыпая из карманов их содержимое. Из-за плеча Фееруза высунулась рука Фланнербона, пухлые короткие пальцы ухватили ближайший пакетик и унесли его поближе к зорким глазам эвранского писца. «Сейчас заметит подделку», – мелькнула у Валлента жуткая мысль, но закричать и отнять свою вещь у похитителя, не выйдя из роли торговца, он не мог. Он взглянул на Луззита, который расслабленно полулежал на подушке и откровенно раздевающе пялился на Амаггету. Судя по всему, он уже благополучно миновал стадию допроса. «Лучше бы я выращивал фрукты, – запоздало пожалел «купец», – к ним хотя бы бирки не приклеивают. С другой стороны, с фруктами меня могли не пустить на этот прием».

– Вы случайно не знакомы с Буррилаком? – осведомился настырный Фланнербон, как будто тоже участвовал в разоблачении Валлента. Но тот знал всех производителей чая – в бумагах Бессета имелась и такая информация – а потому не растерялся: