Особое условие - Франциска Вудворт

Поэтому для них в Игенборге всё втридорога, начиная от хранения товара и заканчивая ценами на жильё. И поборы были. Распоясавшись, сначала срывали печати с опечатанного товара, а потом предлагали договориться неофициально.

Если и были жалобы, они до меня попросту не доходили, а в большинстве и уничтожались сразу же, после написания. Эльфы слишком горды, чтобы прямо прийти ко мне в приёмные дни народа и заявить о несправедливости.

Да, я и сам отказывал почти всем эльфам в новых торговых разрешениях, но и подумать не мог, что эту неприязнь кто-то так умело разжигает. Не удивительно, что Владыка эльфов настаивает на встрече, а я отказал даже в приезде послов. Просто не готов был к ещё одной встрече с одним таким дипломатом, наподобие Иррилия Мощь Ветра.

В то же время в мои планы не входил разрыв отношений с эльфами, а всё к этому идёт. Я чувствовал хитрого и умелого кукловода за всеми событиями. Выяснилось, что за этот год уменьшилось число торговцев от эльфов. Они предпочитают приезжать с главными караванами из Асдора, потому что в иное время участились грабежи на трактах. Владыка эльфов предлагал усилить патрули торгового тракта своими людьми, но я отказал, не видя необходимости. Просто не знал всей картины. Действия за моей спиной, многочисленные замалчивания подводили к единственному выводу — измена!

Ещё узнаю, кто и зачем разжигает недовольство, но грозящий вспыхнуть пожар следовало срочно тушить. Ярмарка на носу и интуиция подсказывала, что в дороге до Игенборга будут нападения исключительно на торговцев от эльфов. Первым шагом стало моё согласие на усиление тракта отрядами от эльфов. Вторым — наведение порядка в Игенборге. Градоначальника я сместил. Оказывается, он получал хорошие деньги за то, что смотрел сквозь пальцы на орудующих на улицах попрошаек. Уже утром начнётся полномасштабная зачистка города от воришек, бродяг и попрошаек.

С момента отъезда Арджаны я не выходил в город инкогнито. Официальные выезды были, но во время них я не замечал каких либо изменений. Приезд эльфийки разворошил осиное гнездо. Не брось она мне эти обвинения в лицо…

Воспоминания об этом до сих пор горячили кровь и не давали покоя. Почему-то на ум то и дело приходила эта заносчивая эльфийка. Демоны внутри меня, разбуженные злостью и ночными событиями, требовали себе женщину с лунными волосами. Схватить, прижать, проверить, правда ли ее локоны такие же мягкие на ощупь, как и на вид.

Осторожно перевел дыхание, стараясь успокоиться. Это всего лишь неутоленная ярость, требующая разных выходов. Ее легко заберет любая из наложниц.

Да та же Хаяла!

— Пусть придет, — велел отрывисто стражнику, всё ещё дожидающемуся моего ответа.

Потер руками лицо, тряхнул головой. Больше всего сейчас хотелось встать под ледяной водопад, как в прежние времена, чтобы ощутить как тело взрывается от холода, а затем — от переполняющей его энергии.

Это была очень долгая ночь. Пока жители Игенборга спали, по улицам беззвучно скользили мои лучшие воины, и к утру городская тюрьма оказалась забитой до отказа.

— Господин мой…

Хаяла скользнула в комнаты и мягко склонила голову. Одета она была как всегда тщательно, как и подобает жене акифа. А над краем корфы сверкали не пролившимися слезами глаза. Меня окутало приятным запахом духов, и я ответил мягче, чем планировал:

— Что, Хаяла?

В принципе, я догадывался зачем первая жена пожаловала в столь ранний час. Подозрения переросли в уверенность, когда Хаяла опустилась на колени, точно простая наложница.

— Я прошу за Сардара, господин мой!

Ее голос едва ощутимо дрожал.

— Ты просишь пощадить своего родственника? — скривился я от неприятного напоминания. Преступное попустительство Сардара позволило всему зайти настолько далеко.

Хаяла дернулась, как от удара. Хотя я бы никогда не поднял руку на женщину. Ничтожен тот мужчина, что позволяет себе ударить более слабого.

— Господин мой, Сардар служит тебе верой и правдой!

— И я собираюсь проверить его, — произнес спокойно, не желая её волновать.

Но зная, что в этот момент идут обыски во всех его владениях. Своими действиями и предательством моего доверия он уже заслужил смертную казнь и лишь моё уважение к первой жене позволит этой казни быть тайной, а не прилюдно. Скончается тихо от яда в своей постели. Мне не нужно даже тени на имя моей жены.

— Хаяла, Сардара не поместили в подземные казематы, его отвели в ту часть тюрьмы, где содержатся высокопоставленные узники. На время разбирательств и он, и тот, кто сообщил мне все, останутся там. Ради их безопасности.

Жена вскинула голову, в глазах отразилась надежда.

— Я смогу увидеть его?

— Тюрьма место для преступников и падших женщин, тебе ли не знать? Не оскверняй себя тем местом.

Хаяла вновь опустила голову. Лёгкий, приятный запах её новых духов напомнил мне о том, какой она была юной девушкой, когда я впервые её взял. Я же посмотрел на нее и вдруг осторожно обхватил за плечи.

— Встань, — произнес мягко. — Не стоит первой жене стоят на коленях перед мужем. Я понимаю твое беспокойство за родственника, а сам беспокоюсь за Игенборг. Сардар сообщал мне не все сведения, и теперь придется исправлять очень много.

— Я могу помочь?

— Можешь. — согласился я. — Смотри, чтобы хотя бы в гареме не было проблем. Мне их сейчас хватает в городе. Ступай, Хаяла, если Сардар виновен — он будет держать ответ передо мной. Нет — вернется на свой пост, — сказал я заведомую ложь, чтобы её успокоить.

Если у меня и были мысли о супружеском долге, то после разговора с Хаялой исчезли напрочь. Потому я лишь проводил жену до дверей и вернулся в комнаты.

Демоны внутри не давали покоя. Великий Предок, неужели я был настолько слеп, что сам не заметил того, что происходит в городе?

Позже все узнаю. Сжав кулаки, посмотрел на них. Вспомнил, как выглядели раньше: сбитые в кровь костяшки, обветренная кожа и многочисленные царапины.

Борьба за трон выдалась по-настоящему кровавой и жестокой. Но я сражался за Игенборг, который мой по праву силы, выбравшей меня в преемники.

Будь ты неладна, эльфийка! Тебя орлокские вэды прислали, не иначе. Твари, которые незримо проникают в дома, незащищенные печатью Предка, ищут кошмары и вытаскивают их наружу. Насылают головные боли и сумасшествие. И тебя они наслали. Иначе как ты смогла несколькими фразами поднять в душе то, что так тщательно пряталось?

Не Арджана, а ты…

— Было у него три сына. — проговорил я негромко, глядя как над острыми пиками гор все сильнее разгорается рассвет. — И еще один тоже…был.

А у меня и того только один сын, да и тот… телом слаб. Больше проводит времени с книгами, чем с мечом. Не понимает, что развивать нужно не только ум, но и тело. Всему виной то, что в детстве много болел, над ним все надышаться не могли. Единственный наследник, а воинским наставникам порадовать меня нечем.