Близнец тряпичной куклы - Линн Флевеллинг

На следующий день, отправляясь в путь, Аркониэль оглянулся через плечо. Айя, хрупкая и ничем не приметная, все еще стояла у ели. Она помахала Аркониэлю, и он помахал тоже, потом решительно двинулся в сторону деревни, стараясь не обращать внимания на внезапно возникший комок в горле. Казалось очень странным после всех этих лет совместных скитаний идти в одиночестве.

Принадлежности своих магических занятий Аркониэль спрятал подальше от взглядов в спальный мешок, перекинутый через плечо. Оставалось только надеяться, что любой, кто обратит на него внимание, увидит перед собой обычного путника в покрытых грязью сапогах и запыленной мятой шляпе. Впрочем, Аркониэль собирался, по совету Айи, избегать жрецов и других волшебников, а главное — не попадаться на глаза Гончим.

Аркониэль нашел рыбака, который согласился отвезти его в своей лодке до Илани, а там молодой волшебник сел на корабль, направляющийся в Волчи. Прибыв туда через два дня, Аркониэль купил крепкого гнедого мерина и отправился в Алестун, готовый выполнить любое дело, которое пожелает поручить ему Светоносный.

Из писем Риуса и Нари он знал, что князь перевез семью из Эро в замок вскоре после рождения Тобина, но слухи о «демоне» уже успели распространиться по городу. Беспокойный дух, как говорили, швырял предметы в посетителей, бил их, отнимал драгоценности и шляпы. Не забыли люди и того, как прекрасная Ариани в грязном платье, прижимая к себе странную куклу, бродила по коридорам в поисках своего ребенка.

Царь явно не возражал против отъезда семьи князя. «Демон» же не собирался оставлять несчастных в покое и последовал за ними в замок.

Аркониэль почувствовал озноб, попытавшись представить себе все это. Беспокойные духи были страшны, и обычно заниматься ими предоставляли жрецам и дризидам. Аркониэль и Айя старались узнать от них все, что могли, понимая, что рано или поздно столкнутся с призраком, которого сами же и создали. Молодой волшебник никогда не думал, что это предстоит ему одному.

До Алестуна Аркониэль добрался на третий день шемина. Маленький процветающий торговый городок уютно расположился в предгорьях Скаланского хребта. В нескольких милях к западу от него в безоблачную синеву неба уходили горные пики, а окружающие Алестун поля явно не страдали от засухи — здесь было гораздо менее жарко, чем на побережье.

Аркониэль остановился на рыночной площади, чтобы узнать дорогу у женщины, продававшей с тележки головки сыра.

— Князь Риус? Ты найдешь его в старом замке на перевале, — сказала торговка. — Он уж почти месяц как вернулся, хотя, говорят, долго здесь и не задержится. Завтра он будет в храме разбирать жалобы, если это то, что тебе нужно.

— Нет, я ищу его замок.

— Тогда держись дороги, что идет через лес. Да только если ты хочешь что-то продать, не трать понапрасну силы. Стража тебя не пропустит, если только ты не из знакомцев князя. С чужаками они там дел не ведут.

— Я не чужак, — ответил Аркониэль. Он купил у торговки головку сыра и с улыбкой двинулся дальше: то, что его приняли за бродячего торговца, его только порадовало.

Аркониэль проехал мимо золотых полей ячменя и лугов, на которых паслись стриженые овцы и упитанные свиньи, и оказался в густом лесу. Дорога здесь была явно менее наезженной, чем та, что вела в город. Между колеями росла высокая трава, а в грязи было больше отпечатков копыт оленей и кабанов, чем лошадиных подков. Тени становились все длиннее, и Аркониэль пустил гнедого галопом, жалея о том, что не догадался спросить, далеко ли до замка.

Наконец он выехал на открытое место: перед ним текла река, а за мостом начинался крутой склон, увенчанный высоким серым замком с единственной квадратной сторожевой башней.

Выбросилась из окна башни…

Аркониэль вздрогнул. Повернув коня к замку, он заметил крестьянского парнишку, возившегося в сорняках у дороги всего футах в двадцати от него.

Рваная туника не закрывала тощих рук и ног, лицо покрывали полосы грязи, а в спутанных темных волосах застряли соломинки и листья.

Аркониэль собрался окликнуть мальчика, но вспомнил, что в этом доме живет всего один ребенок — ребенок с черными волосами. Пораженный тем, в каком состоянии обнаружил принца, Аркониэль шагом подъехал, чтобы поздороваться.

Тобин сидел спиной к дороге, внимательно разглядывая что-то в высокой траве на берегу. Он не обратил никакого внимания на Аркониэля. Молодой волшебник хотел было спешиться, потом решил остаться в седле. Что-то в неподвижности Тобина говорило о том, что приближаться к нему не стоит.

— Ты знаешь, кто я такой? — наконец спросил Аркониэль.

— Ты Аркониэль, — ответил мальчик, все еще не отрывая взгляда от того, что привлекало его внимание.

— Твоему отцу не понравится, что ты в одиночку ушел так далеко от дома. Где твоя няня?

Ребенок не ответил на вопрос.

— Как ты думаешь, она укусит?

— Укусит… кто?

Тобин сунул руку в траву и вытащил оттуда, держа за заднюю лапку, землеройку. Мгновение он следил, как дергается зверек, потом одним движением сломал ему шею. На рыльце землеройки появилась капля крови.

— Моя мама умерла. — Мальчик наконец повернулся к Аркониэлю, и тот обнаружил, что смотрит в глаза черные и глубокие, как ночь.

Только теперь волшебник понял, с кем разговаривает, и голос изменил ему.

— Я знаю вкус твоих слез, — сказал демон.

Прежде чем Аркониэль успел сделать знак, отвращающий зло, призрак вскочил и швырнул мертвой землеройкой в коня. Мерин взвился на дыбы и сбросил Аркониэля в высокую траву. Волшебник упал неудачно и услышал, как с тошнотворным треском его левая рука сломалась чуть выше запястья. Боль и шок от падения заставили его задохнуться. Аркониэль сжался в комок, борясь с тошнотой и страхом.

Демон…

Аркониэлю никогда не приходилось слышать, чтобы призрак бывал так отчетливо виден, да еще и говорил. Волшебник приподнял голову, ожидая обнаружить, что демон сидит рядом и смотрит на него своими мертвыми черными глазами. Вместо этого он увидел, как его мерин, мотая головой, скачет по склону холма за рекой.

Аркониэль медленно сел, прижимая к груди поврежденную руку. Кисть висела под странным углом и казалась холодной на ощупь. На Аркониэля снова накатила тошнота, и он уткнулся лицом в траву, чувствуя, как солнце жжет одну щеку, а ухо щекочут насекомые. Перед глазами Аркониэля на фоне неба качались стебли дикой ржи и тимофеевки. Он попробовал представить себе, как пешком пройдет оставшийся участок крутой дороги…

Это ему не удалось, и мысли Аркониэля вернулись к демону. Только теперь сказанное им дошло до волшебника.