Ключи Коростеля. Ключ от Снега - Сергей Челяев

– Сначала я хотел принести свои извинения, что не сумел вас встретить согласно, как говорится, законам гостеприимства, – пояснил гость, прихлебывая уже вторую чашку наваристого смородинового чая. – Но потом понял, что вы в них и не нуждаетесь. И в доме, смотрю, уже освоились.

Незнакомец покосился на длинную веревку рубах и курток, которые сушились на подворье.

– Вот я и решил, когда воротился на остров, поначалу присмотреться к вам до поры, до времени. Поэтому и в дом наведаться не спешил.

– Между прочим, ваша избушка и так не производила впечатления такой уж сильно обжитой. Пыли и грязи, которую я отсюда вымела, хватило бы на добрую конюшню, – не преминула огрызнуться Эгле. – Поэтому лучше бы за чистотой следили, да и окна давно уже надо было чем-нибудь затянуть, если уж у вас нет стекла или, на худой конец, рыбьего пузыря.

– Все это суета, суета, – пробормотал незнакомец, спаситель Коростеля. – Хотя вину свою с себя не снимаю, и впредь буду поаккуратней.

– А пока расскажи-ка нам, любезный, кто ты есть и почему этот дом своим называешь? – потребовал Травник, и все одобрительно закивали и захмыкали, мол, давай-давай, расскажи, а мы послушаем.

Незнакомец скорчил страдальческую мину, да делать было нечего: вид четырех вооруженных и весьма решительно настроенных людей убеждал лучше любых аргументов. Поэтому гость поначалу истребовал еще одну чашку чая, к которой, однако, не притронулся, а рассеянно отставил ее в сторону и первым делом заявил:

– Своим я этот дом называю, потому что он теперь мой и есть. А построили эту избушку, насколько я знаю, еще до побоища, по приказу одного командира балтов, светлая ему память и всяких благостей на том свете. Между прочим, срубили этот дом в очень короткий срок, а стоит до сих пор как новенький.

И незнакомец неожиданно со всего маху заехал носком рваного сапога в стену, да так, что на столе звякнула чашка.

– Видали? – удовлетворенно воскликнул он. – Вот как таинники у балтов всегда строили, не чета нынешним работным людям: им что строить, что в носу ковырять. А вы про побоище-то, надеюсь, слыхали?

– Как не слыхать, – голосом былинной бабки-ведьмы откликнулся Март. – Тут на каждом шагу напоминание найдешь. А вот все-таки скажи, к примеру, по какой части ты тут обретаешься? Да и как звать своего спасителя вот наш Ян очень бы хотел знать.

– Что с вами делать, – развел руками гость и улыбнулся. – Придется, видно, сказывать. Звать меня Гуннаром, обретаюсь я все больше по купецкой части, а на острове этом частенько отдыхаю от трудов своих тяжких.

Друиды, однако, смотрели недоверчиво, а Эгле только скептически хмыкнула.

– Зря не верите, между прочим, – вздохнул Гуннар. – Человек я неженатый, семейством да хозяйством не обременен, а что еще в жизни надо, как не отдохновение в глуши, где ты сам себе хозяин?

– Надо-то в жизни многое, – иронически заметил Травник, – да и больно горчат что-то твои радости жизни, почтеннейший. Уж слишком гиблое место ты выбрал для своих отдохновениев – сплошное кладбище. Не ровен час, ночью из курганов гости пожалуют – про остров-то этот всякое сказывают.

– Никого тут нет, – убежденно сказал Гуннар, – уж поверьте мне, не один год здесь бываю. Все это бабьи бредни да россказни рыбаков и травознатцев. Последние – не без умысла, между прочим.

– А что такое? – невинным тоном, совсем, как это умел делать Снегирь, осведомился Март.

– Говорят, что возле острова морская рыба уж больно хороша, промысел тут богат: скумбрия, палтус, сельдь опять же.