Надежда тебя не покинет - Ольга Шах

И я уже теперь не такая радостная, но всё же в приподнятом настроении, в компании Архипа, одного из наших сопровождающих, здорового и неразговорчивого мужика, для вида прогулявшись по лоскутным рядам и со скучающим видом обозрев отрезы тончайшего лионского кружева, гладкого и нежного шёлка и даже затканной серебром парчи, налюбовавшись на веера, перчатки и булавки, спешила в обжорные ряды. На кандидатуру Архипа я хитро соглашалась с прицелом, зная незлобивый и покладистый нрав мужика, прятавшийся за образом лохматого угрюмого детинушки, с которым поопасится связываться московская голытьба, которой на местных рынках всегда бывало с избытком.

К тому времени Архип уже слегка обалдевал от гула многочисленных голосов, толкучки и от вида продавцов, готовых нахваливать свой товар в надежде на то, что ты подойдёшь к их лотку хотя бы для того, чтобы они заткнулись. И всё же, в лоскутных рядах всё было более или менее пристойно, и публика, гуляющая тут и приценивающаяся к цветастым платкам на голову, широким атласным лентам и маленьким сумочкам для дамских мелочей, была чистой, степенной, купеческой.

И тем отличалась от посетителей обжорных рядов. Широкий тротуар делил ряды на две части — вдоль одной из них притулились корявые здания, нижние этажи которых были занимаемы многочисленными питейными заведениями, работающие до самого заката. Рядом же стояли «пырки» — обычные забегаловки, где неприхотливому люду подавались пустые щи за три копейки, а жареная картошка, рыба или каша с мясом, уже за пять. И отбоя от желающих плотно откушать не было. Кто из рабочего люда, приказчики или сами лавочники, располагал свободным временем, заходил внутрь заведения, занимал место на широкой лавке и степенно съедал поднесённое кушанье. Остальные же на бегу перекусывали купленными у торговок, прогуливающихся тут же, выставив лотки и громко нахваливающих свой товар, пирогами с потрошками и капустой, калачами и баранками, жареными колбасками и рыбой. Тут же шустро сновали мальчишки-блинщики, продающие горячие блины, с начинкою и без, зазывали, поднимая кружки над головой, продавцы кваса. Квас по-простому, без изысков, наливался тут же, из бочки в кружку, на месте употреблялся, непременно с жизнерадостным кряканьем.

А напротив стояли переносные палатки и толпились торговцы в длинных фартуках с мешками, корзинами и лотками. Чего тут только не было — живые поросята, которые следовало показывать потенциальным покупателям, непременно подняв за задние ноги и активно радоваться, если те визжали, как сотня чертей (не покупатели, само собой, а поросята). Мол, здоровые животинки, все как одна. Праздничные торговки нахваливали грустных гусей, высовывающих головы из широких корзин, а из-под навеса торчали висевшие на крюках свиные мороженые полутуши.

Я торопливо семенила следом за Архипом, смотря во все глаза, но не решаясь подойти ближе, потому как не комильфо приличной барышне. И вот, наконец, то, ради чего и затевалось всё это действо: Архип, вконец умаянный многоголосым гулом толпы и мужиками, кидающимися к нему и нахваливающими брёвна лежащих во льду осетров, делался вовсе потерянным и мучительно вздыхал, оборачиваясь ко мне. Вот тут следовало не оплошать и заботливо поинтересоваться, в порядке ли он и не желает ли немного отдохнуть да перекусить, чем Бог послал. Вид при этом нужно было делать благожелательный и слегка вальяжный. Тогда Архип, помявшись для порядку, соглашался, что таки да, желает, но опасится оставлять меня в одиночестве, потому как пойти внутрь в едальное заведение для меня — что-то и вовсе непотребное. А если так, на бегу, то я же возражать стану. Тогда я, как настоящая барышня, соглашалась отдохнуть вон там, подальше, в тишине, торжественно выдавала десять копеек радостному Архипу и усаживалась на лавочку.

Откуда вскоре исчезала в соседний с Даниловским рынком сквер, где частенько давала представления какая-нибудь актёрская труппа. Тут было что важно — встать так, чтобы на тебя обращали как можно меньше внимания, и насладиться доморощенным представлением пьес опального лорда Байрона, Шекспира, прочувствованным стихосложением Шиллера, а то, чего доброго, услышать гнусные пасквили на императорскую фамилию. Стоит ли говорить, что даже мои родители, славящиеся редким чадолюбием, такого бы не одобрили. И было вдвойне волнительно и интересно…

Оказалось, что мы уже приехали, и перед моими глазами возвышалось огромное здание со множеством стоящих рядом с ним автомобилей. «Ну, что-то всё же осталось неизменным!», — думала я, рассматривая толпу людей, вытекающую сквозь двери здания. Согласно покивала на все слова Дмитрия о том, что следует соблюдать технику безопасности, не отходить от него слишком далеко и не пытаться сбить стоимость товара. И вот, мы уже внутри. Да, красота, что тут скажешь! Огромное округлое здание шумело, расцветало многочисленными яркими плакатами и вывесками, надписями и картинками. Чисто одетые продавцы никого не хватали за рукав, привлекая внимание к своей продукции, вальяжно посматривая на посетителей и не спеша подрываться и подбегать к каждому, кто остановился возле их прилавка.

От обилия товаров закружилась голова, я вертелась, как уж, пытаясь рассмотреть всё и сразу, и рыбные прилавки, где на снегу лежали небольшие рыбки, а из глубокого ларя торчали, радуя глаз возможного покупателя, тунцовые брёвна. Мясные развалы с обилием всяческих колбас, красиво украшенные кондитерские отделы, на стеклянных витринах которых крошечные пирожные с воздушным кремом соседствовали с огромными тортами. За иными прилавками стояли степенные продавцы, отрезавшие сыры от огромных кругов, нарезавшие их кусочками, кубиками и брусочками, тут же неподалёку высились штабелями экзотические фрукты.

— Красота! — протянула я, раздираемая желанием остаться тут до вечера и приобрести сразу всё, что видят мои глаза.

Дима тихим хмыком поддержал это моё желание, деликатно взял под локоток. Внезапно, моё внимание привлёк какой-то шум, испуганный женский вскрик и просьбы о помощи. «Скорую! Вызовите скорую!», — услышала я и сделала стойку. Я замерла, после чего решительно двинулась в ту сторону.

Глава 30. Предварительный диагноз

Глава 30. Предварительный диагноз

Протолкавшись сквозь толпу охавших и возбуждённых граждан, с нервным и жадным любопытством наблюдающих за лежащим на полу мужчиной, я опустилась рядом с ним на колени. Кто-то уже доставал из карманов мобильные телефоны и водил ими из стороны в сторону. «Снимают происходящее на камеры!», — догадалась я, немного знакомая с принципами работы современных гаджетов. Впрочем, были и сердобольные граждане, которые набирали телефон экстренных служб.

Между тем, мужичку совершенно точно было плохо. Он лежал на боку в явно неудобной позе, тяжело дышал, морщился, держась за область грудной клетки, и тихо стонал.

— Граждане, не толпитесь! — Дима повернулся лицом к