Белая роза - Глен Кук

Грай просчитался. Он забыл, что не только Кожуха заинтересует его судьба.

Искать его начали, когда он не появился на работе, – в разных местах. Колотили в дверь, стучали в окна – ответа не было. Кто-то подергал за дверную ручку. Заперто. Тут забеспокоились всерьез.

Одни предлагали пойти разбираться к высокому начальству, другие – действовать решительно. Последние победили. Замок был выломан, и собравшиеся очутились в доме.

Меблировка оказалась скудной, а чистота – почти противоестественной.

– Вот он! – заорал первый, кто поднялся на чердак. – У него вроде удар! Толпа набилась на чердак. Грай сидел за столом; перед ним лежали пакет в промасленной коже и книга.

– Книга! – удивился кто-то. – Ну как есть странный тип!

Кто-то пощупал Граево горло, обнаружил, что слабенький пульс есть, что Грай дышит, – но куда реже и поверхностней, чем спящий.

– Да, наверное, удар. Сидел тут, почитывал, а его и скрутило.

– С моим дядей так было, – поддержал другой мужик. – Когда я пацаном был. Сидел, сказку баял, потом побелел и скопытился.

– Да он жив еще. Надо сделать что-то. Может, поправится еще.

Все, спотыкаясь и толкаясь, ринулись вниз.

Кожух узнал о случившемся, когда толпа ввалилась в штаб. Был он в тот момент на дежурстве, и новости поставили его в безвыходное положение. Он дал слово Граю.., но и уйти с поста не мог. Сироп интересовался Граем лично, и оттого новости достигли его тут же. Полковник вышел из кабинета, углядел потрясенного Кожуха.

– Слышал? Пошли глянем. А вы цирюльника приведите. И коновала.

Стоит задуматься о ценности человеческой жизни, когда в армии числятся коновалы, но нет врачей.

Начинался тот день знаменательно – редкостно ясным небом. Теперь набежали тучи, на деревянных настилах оставили пятнышки первые дождевые капли. Следуя вместе с дюжиной солдат за полковником, Кожух едва слышал замечания Сиропа о необходимости их починки.

Дом Грая окружала толпа.

– Дурные вести не сидят на месте, сударь, – заметил Кожух.

– Да ну? Посторожите, ребята. Заходим. – Внутри полковник задержался. – У него всегда было так чисто?

– Так точно. У него был пунктик насчет порядка и распорядка.

– Странно. Его ночные прогулки едва ли не выходят за рамки.

Кожух пожевал губу и подумал, не стоит ли передать полковнику послание Грая. Решил, что еще не время.

– На чердаке? – спросил полковник одного из тех, кто нашел Грая.

– Да, сударь.

Кожух уже взлетел наверх. Заметив пакет в промасленной коже, он, не раздумывая, сунул его за пазуху.

– Сынок…

Кожух обернулся. В дверях стоял нахмуренный Сироп.

– Ты что делаешь?

Полковник был самой устрашающей фигурой, какую мог себе вообразить Кожух, – даже страшнее жестокого и требовательного отца. Как ответить, юноша не знал. Он стоял и трясся.

Полковник протянул руку. Кожух отдал ему пакет.

– Так что ты делал, сынок?

– Э.., сударь.., однажды…

– Ну? – Полковник осмотрел Грая, не прикасаясь к телу. – Ну давай рассказывай.

– Он просил меня отправить письмо, если с ним что-то случится. Ему казалось, что его время истекает. И он сказал, что письмо будет в кожаном пакете – на случай дождя и все такое. Сударь.

– Понимаю. – Полковник кончиками пальцев приподнял подбородок Грая. Пакет он положил на стол, потом приподнял веко Грая. Зрачок был не больше булавочной головки. – Хм-м-м. – Полковник пощупал лоб пострадавшего. – Хм-м-м. – Он нажал на несколько рефлекторных точек. Никакой реакции. – Странно. На удар непохоже.

– А что же это такое, сударь?

Полковник Сироп выпрямился:

– Может, ты мне подскажешь?