Дикая Охота - Уна Харт

ТОМАС

Лора приснилась ему. Прорвалась сквозь защиты и барьеры, которые Томас выстроил внутри сознания. Он хорошо помнил, как сам когда-то проникал в ее сны, чтобы поговорить: угрожал, плакал, унижался, умолял выпустить его хоть на пару часов. На воле он выпил бы сладкое какао – такое горячее, что обжигает язык, – а потом смаковал бы этот вкус месяцами до следующего освобождения. Даже заключенным в тюрьме положены прогулки! У него их не было. «Ты слишком опасен», – говорила Лора.

Теперь они поменялись местами. Это было забавно. Во сне он рассматривал ее с интересом. Оказывается, когда ты – доминирующая личность, все вокруг видится четче и насыщеннее. Раньше ему не часто приходилось наблюдать Лору со стороны, только в те минуты, когда она поправляла прическу перед зеркалом. Теперь сестра выглядела жалко: фигура истончилась, аккуратно остриженный ежик волос стал засаленным, глаза болезненно блестели.

Комната вокруг них постепенно обрела очертания и превратилась в их старую спальню. У окна стояла меловая доска, на которой в детстве они оставляли друг другу послания, пока не научились время от времени общаться через сны. Для сестры детство было счастливым, поэтому она привнесла в обстановку радостные детали: яркие цвета, тонкую полоску солнечного света поперек паркета, запах выпечки с кухни.

Трогательно.

– Я поддерживаю твою идею убраться отсюда, – выпалила Лора. – Здесь тебя ничего не ждет: нет ни паспорта, ни имени. Кто знает, как скоро полиция свяжет двойное убийство и исчезновение Грейс с недавно приехавшим в город парнем?

Томас усмехнулся. Ей наверняка кажется, что она ловко обводит его вокруг пальца. Сестренка, у тебя всегда было плохо с манипуляциями…

– Лора, – мягко сказал он, – я знаю, ты боишься, что я причиню вред Грейс. Но, честное слово, если ты будешь вести себя как следует, с ней тоже все будет в порядке. То есть, может, и не будет, но уже не по моей вине.

«Думаешь, что готова принести в жертву свою свободу, лишь бы с дочерью все было хорошо? – подумал он насмешливо. – Лора, Лора… Ты заперта в этом теле всего несколько месяцев. Посмотрим, что будет, когда пройдет хотя бы лет десять».

Лора села на свою старую кровать, не глядя на брата.

– Пока рано об этом говорить, – начала она очень тихо, – но я хочу спросить, собираешься ли ты меня выпускать? Ненадолго. Я не стану никому звонить, или писать, или даже выходить из комнаты, если ты не захочешь. Я не имею в виду сейчас! Но, может, через месяц…

Сестра раскисла быстрее, чем он предполагал. А сколько было гнева, угроз и требований! Он сам давно понял, что злость – это стрельба вхолостую. Единственное, что тебе поможет, – умение держать себя в руках. Томас часто жалел, что заперт в одном теле с Лорой, а не с Вивиан. Вот чьим самообладанием можно было замораживать озера!

Он присел рядом с сестрой на кровать.

– Ты права, пока рано об этом говорить. Но думаю, что нет, Лора, я не позволю тебе выйти.

– Но ты же не все время был заперт! – с обидой выпалила она.

Это прозвучало так по-детски, что Томас засмеялся – не смог сдержаться.

– Тут ты права: ты меня выпускала. Например, чтобы я намекнул профессору, который к тебе клеился, что надо держаться подальше. Или чтобы я наказал парня из кампуса, который поимел тебя, когда ты напилась и отключилась. Ты тогда так и сказала, помнишь? «Накажи его» вместо «Оторви ему член и заставь его сожрать, а потом спрячь тело». Ты ведь никогда ничего не говорила прямо.

– Я не знала, что ты его убьешь, – прошептала сестра.

– Черт возьми, Лора, кончай вести себя, как идиотка! Конечно, ты знала! Ты гуглила фотографии его трупа, которые слили в сеть. Думаешь, я не в курсе? Просто однажды ты решила, что я – твой личный мистер Хайд.

– Тебе это нравилось!

– Тебе тоже!

Они замолчали так резко, будто у обоих внезапно выключили звук. Когда-то у них худо-бедно получалось договориться без волшебной цепочки, угроз и шантажа. Это было тогда, когда оба хотели сбежать из родительского дома в колледж и требовалось объединить усилия. Но появление Грейс все изменило. С тех пор как она родилась, Лора носила цепочку, не снимая. Даже если он обещал позаботиться о младенце, пока ее нет, сестра юлила: «Потом, не сейчас». Томасу потребовалось совсем немного этих «потом», чтобы осознать безвыходность положения. Лора надеялась, что брат как-нибудь сам собой исчезнет, если она не позволит ему выходить на поверхность.

Теперь она сидела и смотрела на свои руки. Томас знал, что сейчас она чувствует себя беспомощной. Настоящий ужас придет позже. Пока это лишь слабая тень того отчаяния, что ей предстоит.

– Прости меня, – тихо сказала Лора. – Я не должна была запирать тебя. Прости.

Томас пожал плечами.

– Я не злюсь.

Это была чистая правда: он не испытывал обиды, не собирался мучить сестру и проверять на прочность. Но ей наверняка казалось, что именно этого брат и желает. Маленькая Лора всегда была уверена, что весь мир вертится вокруг нее.

– Я просто хочу стереть тебя из своей жизни, – сказал он.

Очень скоро сестра поймет: было бы гораздо лучше, если бы он злился.

⁂

Его вытряхнуло из сна, как рыбу, которую сильной волной швыряет на берег. В квартире стояла духота и дурно пахло. Наверняка Гидеон где-то оставил недоеденные куски пиццы и они теперь медленно разлагались. Если это так, папаше придется сожрать их вместе с коробкой!

Томас выбрался из постели и сразу заправил ее. Его спальня оставалась островком чистоты посреди мусорного хаоса. В ванной Гидеон уже заляпал пастой раковину, зато зубные щетки стояли в стакане. Если «скрытый народец» казался ураганом, сеющим разрушения, то кто-то маленький и тихий пытался вернуть этому миру порядок. Правда, силы были явно неравны.

В кухне Салли достала откуда-то вафельницу и теперь готовила завтрак. Пока девушка заливала раскаленную поверхность жидким тестом, Гидеон нежно гладил ее плечи. Ранки от вилки у него на кисти затянулись бесследно. Салли не возражала – она вообще никак не реагировала на его прикосновения.