Пробуждение зверя - Екатерина Федорова

Учителя словно озверели, по три контрольных в день, еще изложения с сочинениями! Конец четверти, чтоб ее! С одной стороны, хорошо, что мама сейчас не может проверить мои тетрадки. Там такое…

Начну с того, что у нас Данькой в принципе все конспекты пишутся на двоих. То, что учимся мы в разных классах (в пятом мама не выдержала наших выходок и перевела меня к «ашникам») нисколько такому положению дел не мешает, наоборот. Ну и что, что почерки разные. Есть же материал! И это учителя еще не знают, что Данил младше меня на 3 года. Оборотни развиваются быстрее людей, поэтому ждать до семи лет брат не захотел. Как же так, я уже иду в школу, а он нет! Так и учимся. Сейчас же их экстренно надо сдать на проверку. Причем обоим. Очередной раз вздохнув, я подняла глаза на брата. Крепкий, кареглазый брюнет, развалился на кровати у моих ног. Сейчас он казался значительно старше своих лет.

— Ну и как мы за два часа все это перепишем?

Смачно ругнувшись и почесав свои отросшие лохмы, Данька вдруг подпрыгнул на кровати и подхватив меня на руки, покружил по комнате.

— Эврика! Придумал. Смотри.

Опустив меня на пол, он схватил со стола чистую тетрадь и начал быстро-быстро писать. Приглядевшись, я начала улыбаться в предвкушении очередной шутки над учителями. По чистому листу бумаги быстро расползались зигзагообразные строчки. На записи хороших учеников это походило мало, но мы и не были хорошими школьниками. «Дописать» конспекты мы успели вовремя. Правда учителя еще долго ворчали на особое разнообразие наших почерков, но папе звонить не стали и на этом спасибо. Выйдя из школы, Данька подхватил свой скейтборд и кивнул на парк.

— Ты идешь? Сегодня соревнования.

— Нет. Извини. Мне к маме надо. Хорошо покататься!

— Спасибо. Как там тетя Вася?

— Кто ж ее знает. По-волчьи выть я еще не научилась.

— А зря. — Усмехнулся братишка, намекая на мое несовершенство. В отличие от него, стать полноценным оборотнем у меня так и не получилось…

Записи на русском, немецком, английском. Мама, у меня конечно умница. Вот только как теперь разобраться во всем этом? Хорошо хоть полиция перестала нас беспокоить. Выяснилось, что дед Вова все-таки пил снотворное, звериная половина в последнее время сильно беспокоила по ночам. Поэтому официальная версия звучала так: «Превышение необходимого количества лекарственных препаратов». Мне не очень в это верилось, но сейчас главной головной болью была мама. Она уже три дня отказывалась есть сваренную пищу, питаясь сырым мясом.

С опаской погладив волчицу по голове, я подошла к окну. Надо же, уже ночь. Так незаметно время пролетело. Кроме меня в эту комнату уже неделю никто не заходил, зверь рычал на всех. Неужели это все? Я просмотрела все записи, но там ничего такого не было, только какие-то старинные легенды о чистой крови. Не спорю, это все довольно познавательно, но не так уж полезно. Вдруг снизу послышался шум, заставив меня очнуться от размышлений, а волчицу напрячься.

— Пойду, узнаю, что там. — Кивнула зверю и вышла.

Очень надеюсь, она меня слышит даже сейчас. Ведь если это не так, значит надеяться на возвращение к обычной жизни не стоит. Аккуратно прикрыв дверь в ее комнату, я быстро спустилась по ступенькам и вздрогнула от открывшейся взору картины. Папа пружинисто наступал на Константина, сверкая свежим синяком, а тот пытался увернуться и одновременно с этим остановить кровь с разбитой губы.