Аленушка. Уж попала, так попала - Рина Беж

Пребываю в невесомости и пустоте всего ничего. По ощущениям — пару-тройку секунд. Словно решила упасть в обморок, но тут же передумала и открыла глаза. Только голова немного кружится и перед взором какая-то странная картинка.

Нет, про декорации для спектакля на площади я помню, и про замок богатого купца, и про трех дочерей, одну из которых играет Машка Русина.

Всё можно красиво преподнести и картинку воссоздать, и образы…

Но не так же правдоподобно: передо мной простирается белоснежный и чудесный, как мираж, огромный дворец в арабском стиле с несколькими башнями и сотнями переходов-паутинок, а вдалеке слева высятся мрачные тёмные горы.

Я стою посреди пустой площади, выложенной не то мрамором, не то другим, неизвестным мне, облицовочным камнем. Гладким и ровным, как стекло. Причем не просто однотонным, а разных оттенков бежевого и светло-коричневого цвета, воссоздающих какой-то рисунок.

Смаргиваю, озираясь кругом, и с каждой секундой все больше ощущаю и беспощадный зной вместо холода, и несоответствие картинки из памяти и действительности, и отсутствие хоть кого-либо живого.

Блин, ну нельзя получить солнечный удар зимой. Может, я упала, ушиблась и что-то забыла?

Поднимаю руку, чтобы ощупать лоб. И только сейчас понимаю, что она не пустая.

Раскрываю ладонь и рассматриваю золотой кругляш, идеально гладкий и прохладный. Внимание привлекает витиеватый орнамент, что, как венок, оплетает две красиво вписанные друг в друга буквы «Д» и «К».

Перевожу взгляд на рисунок под ногами, снова на руку. Идеальное совпадение, точнее повторение изображения.

— Всё чудесатее и чудесатее! — подбадриваю себя, заранее понимая, что опять во что-то вляпалась. — М-да, ни шагу без приключений, Алёна Дмитриевна…

Прохладный диск в ладони начинает постепенно нагреваться и разгораться белый светом, но руку не обжигает. Секунда, и яркий луч бьет в небо. Еще секунда, и кругляш снова остывает, становясь, как изначально, золотистым.

Переворачиваю его обратной стороной, но ничего особенно не вижу, гладко и пусто.

М-да, и что это было? Мистика какая-то.

А вот со стороны дворца появляется оживление.

Двустворчатые высокие двери резко распахиваются, а ко мне устремляется небольшая процессия.

Фух, ну, слава Богу, люди здесь есть.

А-то уже глупости в голову полезли.

Четверо мужчин в длинных белых рубахах и платках на голове, подвязанных игалями, не торопясь, достигают меня и, остановившись, немного склоняют головы.

— Доброго дня, избранная. Прошу проследовать во дворец, — произносит ближайший из них.

Лет пятидесяти, сухощавый и высокий. Что показательно, смотрит мне в лицо только он. Без улыбки, прожигая тёмно-карим вдумчивым взглядом. Остальные же напоминают статуи, чьи взоры устремлены строго вниз.

— Добрый день, — стараюсь быть вежливой и привлечь внимание.

Перевожу взгляд от одного к другому, но ничего не меняется. Стоят, как неживые.

— Избранная? — задаю вопрос и приподнимаю бровь, намекая единственному разговорчивому из четверки, продолжить мысль.

Но это не помогает.

— Вам всё объяснят позже, — получаю ответ и очередной небольшой поклон.

Пока стараюсь переварить услышанное, не замечаю, как четверка ловко берет меня в коробочку, а тот, что обращался с приветствием и остался впереди, ладонью указывает направление.

— Прошу за мной.

— С радостью, — соглашаюсь без капризов.

Надеюсь внутри я получу не только объяснения, но и немного прохлады.

В тулупе, сарафане, шали и валенках находиться на жаре, где не меньше тридцати градусов, становится с каждой минутой всё сложнее.

Но и раздеваться в непонятной ситуации не хочется. Кто этих странных арабов разберёт?

* * *

Переходы, повороты, подъемы по лестницам, спуски, коридоры, залы, галереи и внутренние дворики. Мы то идем внутри здания, то выходим на открытые пространства.

Но всё, вплоть до мельчайших деталей, поражает красотой, вкусом и элегантностью. Общий тон дворца — золотистый. А белые контуры и голубые геометрические узоры играют контрастом и вносят изюминку. Никаких кричащих деталей. Все выглядит очень спокойно и благородно.

Изящные колонны, что встречаются повсеместно, заканчиваются легкими, будто фарфоровыми капителями и расширяют пространство, которое и так кажется безграничным.

Внутренний дворик радует глаз небольшими многоуровневыми фонтанчиками, выложенными голубым и белым камнем, зелеными зонами из низкорослых кустарников и многочисленными альпийскими горками.

Вход в самый большой зал украшает великолепное обрамление свода арки, выполненное в виде тающих сосулек. А по углам замечаю расставленные огромные кубы с изломанными зеркальными поверхностями.

Меня так и тянет к ним. Хочется остановить мгновение и детально всё изучить, рассмотреть и потрогать.

Затейливый, будто обшитый парчой потолок так обескураживает, что я останавливаюсь, задрав голову вверх и приоткрыв рот.

О-бал-деть!

Красота неописуемая!

Я забываю обо всём: кто я, где я, с кем, в чём и почему.

Воплощение восточной роскоши, чудесный, как мираж, дворец околдовывает и зачаровывает.

— Избранная, — возвращает в реальность спокойный голос главного из сопровождающих, — пожалуйста, пройдёмте дальше. Уверен, у Вас еще обязательно будет время для осмотра и изучения всех деталей.

— Здесь фантастически красиво, — улыбаюсь, окидывая взглядом всё еще раз.

— Благодарю, — склоняется самый разговорчивый мужчина из четверых в небольшом поклоне.

Божечки, и не устает? После каждой-то фразы гнётся.

— Нам еще далеко? — взмахиваю рукой, давая понять, что готова двигаться дальше.

Да, в помещениях прохладнее, чем на открытом воздухе, но зимняя одежда остается зимней. А бегущая капля пота по спине заставляет ёжится и, действительно, поторапливаться.

— Нет, Избранная, еще один коридор.

— Ведите, Сусанин, — выдыхаю и настраиваюсь на последнюю часть пути, после которой, наконец, надеюсь разобраться со всеми непонятностями.

— Кто, простите? — приподнимает одну бровь мой собеседник, останавливаясь и оборачиваясь.