Рыбы - Мелисса Бродер

Потом была обсессия. Я начала читать свои и его (Джейми – Стрелец) недельные гороскопы, анализируя каждое слово, выискивая скрытое указание на то, что вселенная готовится снова свести нас вместе. Если в одном гороскопе ничего не говорилось о любви, я брала другой, третий и читала, пока не находила устраивающий меня, в котором говорилось, что этот день (неделя или месяц) удачный для моего знака. Я даже консультировалась с медиумом, старухой, работавшей в средиземноморском ресторанчике в Темпе. Она сказала, что мне нужно сосредоточиться на себе, поработать над собой, и тогда мои «блоки» откроются. Кроме советов, старуха предложила порошок из кварца, который полагалось добавлять в ванну и который должен был очистить меня от негативности. Я купила его за 250 долларов и долго в нем отмокала. Никакого результата. Пришлось обратиться к другим медиумам.

В какой-то момент я поняла, как много времени провела с Джейми. Хотя вернее было бы сказать, как много времени я провела одна, но по крайней мере зная, что он у меня есть. Теперь было по-другому, я оказалась совершенно одна, без всякого запасного варианта, человечка-подушки. Начать с того, что друзей в Фениксе у меня вообще было немного. Рошель, профессор антропологии, которая и познакомила меня с Джейми, уже была замужем, когда мы встретились. За сорок, с короткими вьющимися волосами, похожими на лобковые – про себя я называла ее прическу «мочалка», – она не пользовалась косметикой и жила в полном согласии с собой. К счастью, нашелся мужчина, который не только с удовольствием трахал ее, но и женился на ней. Мне всегда было интересно, послужил ли этот факт источником ее уверенности или именно присущая ей уверенность привлекала мужа.

Когда Рошель познакомила меня с Джейми, мне едва исполнилось тридцать, я, располагая такой роскошью, как время, не тревожилась насчет будущего и не ведала, что такое отчаяние. Наверно, она сочла меня нормальной. На протяжении нескольких лет мы регулярно встречались примерно каждые полгода в одном и том же колумбийском ресторанчике, обменивались одними и теми же шуточками насчет Джейми и ее мужа – оба храпели и вели себя как дети при малейшей простуде. Во всех безобидных выпадах присутствовало наигранное благодушие: мол, я знаю, что этот мужчина – мой. Он никуда не денется, и я могу как оставить его при себе, так и бросить. Я притворялась, что не хочу выходить замуж, не хочу съезжаться и жить вместе и мне вполне хватает того времени, что я провожу с ним. Посмотреть со стороны – женщина, довольная тем, что есть, которой никого и ничего больше и не нужно.

Теперь же я цеплялась к Рошель как репейник, забрасывала ее вопросами, выпытывала, где живет Джейми. Расспросы сопровождались невротическими заверениями с моей стороны, что все в порядке, он обязательно вернется, неясно только, когда именно.

В те первые недели одно присутствие рядом с ней создавало иллюзию связи с Джейми, хотя говорила Рошель мало. На меня она смотрела так, словно я подцепила какую-то жуткую заразу, которая, как ей представлялось раньше, ни одной из нас не грозила. Играя длинными серьгами из бисера, Рошель сообщила, что не видела его уже довольно давно и не хочет вмешиваться в наши дела. А потом на глаза мне попалась фотография в Фейсбуке – они сидели рядом на вечеринке по случаю чьего-то дня рождения. У каждого по бокалу с вином, перед каждым тарелочка с фланом – все как у цивилизованных, чтоб их перекосило, людей. Рошель меня предала.

Я будто рассталась с собственным телом; голова окунулась в туманное облако, руки и ноги перестали слушаться. Я начала покуривать травку, чего не делала лет пятнадцать, и в библиотеку приходила под кайфом. Работа над книгой застопорилась. Хотелось только одного: прилечь и сунуть в рот или залить в себя что-нибудь сладкое и жирное – шоколадный напиток из «Старбакса», мини-батончик «Херши», жевательную конфету, чипсы тортилья с сырным соусом начос. Кость у меня легкая, тонкая, и с лишним весом проблем не возникало; если где-то и откладывалось что-то, то только на бедрах. В одежде я предпочитала свободные юбки и платья из хлопка и широкие льняные штаны, которые многое скрывали и в которых я выглядела обманчиво миниатюрной, эльфом или пикси. Но так было раньше, а теперь, сняв штаны, я каждый раз обнаруживала на талии полоску от тугого эластичного пояса.

Ни с того ни с сего меня потянуло к рукоделию. Мне определенно требовалось какое-то творческое самовыражение, художественный заказ, но отсутствие ясности мысли не позволяло заняться Сафо. В ближайшем магазине «Сделай сам» я купила пистолет для горячего клея, бусы, иглы и принялась шлепать бусинки на пустые бутылки, превращая их в «вазы». Ходить в библиотеку я вообще перестала. Сказала, что беру недельный отгул для работы над книгой. Другие библиотекари согласились меня прикрыть. Моя квартира напоминала общежитие, объединенное с художественной выставкой. Спать я не ложилась – всю ночь наклеивала бусинки. За первой неделей потянулась вторая. В конце концов я все же притащилась в университет, но от бессонницы не отделалась и на работе пряталась в туалетных комнатах, где отсиживалась на унитазе, закрыв глаза.

А потом все же пришел Джейми.

– Чувствую, что готов встретиться, – сказал он, и мы отправились в наше любимое мексиканское заведение.

После нескольких коктейлей Джейми нашел мою руку под столом, и мы долго смотрели друг другу в глаза. Я уже и не помнила, когда у нас было такое, чтобы мы не отвлекались даже на звонки. После обеда мы сели в его машину. Он по-другому пах, как будто за то время, пока мы не виделись, его вымочили в лакрице. А может, то была кинза. Джейми отвез меня домой и прошел за мной наверх. Я пошла на кухню за водой, а когда вернулась со стаканом, он сидел на софе.