Изгой. Кровь и пламя - Дем Михайлов

– Я сказал, уходим! – повторил я. – Ну!

– Не выстрелит раньше чем через четверть часа, – отмахнулся святой отец, и я с лязгом зубов захлопнул рот, понимая, что старый священник знает, что говорит. Его опыт несоизмерим с моим.

– Тогда я побуду простым воином, – пожал я плечами, поднимая особо большой кусок гранита и отправляя смертельный гостинец вниз. Мерзко чавкнуло, и поврежденная голова шурда, пытавшегося таранить стену, раскололась на несколько частей. Как это… мило… мне начинала нравиться подобная война… но счастье не могло продолжаться вечно.

Невысокие и уродливые даже в глухой броне шурды-ниргалы подступали все ближе. Они двигались мерным шагом, задавая темп всему сопровождению и одновременно прикрывая их собственными телами, закованными в толстые доспехи. Металл наверняка скверный, но именно что толстый, арбалетный болт может и не пронять. А вот яростный магический огонь, созданный боевым магом, или тяжелый каменный дождь… этого может и хватить, чтобы уничтожить уродцев. Пусть подойдут поближе, и мы попробуем…

К сожалению, моим надеждам не суждено было оправдаться.

До того как тяжелая пехота шурдов приблизилась вплотную к входу в ущелье, вражеский метатель успел сказать свое первое слово. После чего я изрыгнул проклятье в адрес чересчур уж умелых шурдов, суетящихся у осадного оружия. С первого же выстрела положить камень точно в цель, едва не накрыв нас каменным снарядом. Причем снарядом непростым – Тарпе послал нам вонючий пирожок с гнусной начинкой.

Громадная и округлая каменная глыба тяжело ударила о скалу в десяти шагах от нас. Осколков, брызнувших в стороны, хватало, но нас не зацепило. А вот «начинка» оказалась сюрпризом – из расколовшегося снаряда внезапно и быстро выкатилось нечто непонятное, небольшое, размером с небольшого кабанчика. Сначала я подумал, что это просто кусок гнилого мяса. Затем в груди жадно толкнулось сердце – почуяло порцию вкусной жизненной энергии.

Старый священник вскинул руки, с его ладоней сорвался рычащий огонь, а губы в ярости произнесли:

– Пожиратель!

Комок вонючей плоти среагировал мгновенно – резко дернулся в сторону, едва избежал падения с края обрыва и метнулся в атаку, уйдя от еще одной огненной вспышки. Оказался совсем рядом со мной, шагах в трех, после чего внезапно вздрогнул, затрясся, мне почудилось, будто на меня смотрит множество испуганных глаз. Но чувство длилось недолго – Пожирателя накрыло горячим огнем, и заметавшаяся нежить через миг превратилась в хорошо прожаренную тухлятину, еще через пару мгновений в тлеющий уголь.

Я жадно втянул носом едкий дым – не ради запаха сгоревшей тухлятины. Ради тех тонких капель жизненной силы, разлитой в воздухе. Кто-то, скорей всего Тарпе, накачал мертвую плоть серьезнейшим количеством энергии. И если бы не слишком малое количество мяса, сгоревшего столь быстро в магическом огне, то Пожиратель мог бы и успеть натворить дел.

Взгляд упал на торчащий из земли каменный шип, длиной мне по грудь, толщиной с бедро. С хрипом я налег на него, ухватился обеими руками, прижал к груди и резко рванул. Двойной хруст – и в камне и в моих дико напрягшихся плечах.

– Р-р-р-а-а! – в ярости выдохнул я, делая еще один рывок. – Ну-у!

Еще один протяжный хруст, треск и шип отломился у основания. Я едва удержался на ногах и круто развернулся к наступающим шурдским ниргалам. Они подошли уже совсем близко. И хорошо закрыты толстыми щитами. Внимательно посмотрев на ряды ниргалов, я осторожно опустил каменный шип на скалу и схватился за обычный округлый булыжник.

– А чего же не бросаешь сосульку каменную? – поинтересовался отец Флатис.

– Дубиной не бросаются, отче. Дубиной бьют, – ответил я. – На случай если придется схватиться с ниргалами врага.

– Мудро. Меч мало поможет. Каменная же булава искалечит и оглушит. Но оставь это на самый крайний случай.

– Верно, – кивнул я. – На самый крайний случай. Поэтому не заставляйте меня повторять, отче, – отходим!

– Отходим, – согласился старик, бросая горящий фанатичным блеском взор на подступающие ряды ниргалов. – Отходим… но если обождать еще немного…

– Я устою! – рявкнул я. – Попадет стрела – устою. Зацепит меня каменным обломком – я устою! А вы – нет! Отходим! Под прикрытие скал. Пусть ниргалы перебираются через завалы, пусть толпятся в теснине. А мы попотчуем их камнями и бревнами! А не огненной магией – эту силушку мы прибережем. На крайний случай. Вот как эту дубину каменную.

– Сравнить каменную дубину с даром огненной магии… да, Корне, уверенности в себе тебе не занимать. Отходим!

Бросив последний взгляд на мерно шагающие ряды противника, святой отец быстрым шагов направился в сторону ждущего нас заградительного отряда. Литас стоял впереди всех, держа в руках лук с наложенной стрелой.

Да, все идет по плану. Удар – отход. Удар – отход. Пусть враг выматывается, пусть теряет силы, воинов, ресурсы, уверенность в себе. А мы себя побережем! И не для последнего боя с этой поганью, а для дальнейшей мирной жизни.

Я легко нес на плече тяжелую дубину. Изредка останавливался и поглядывал на упорно приближающихся шурдских ниргалов.

Откуда такая уверенность? – вот какая мысль глодала мое сознание.

Где военные хитрости?

Где сюрпризы?

Где легендарность Риза Мертвителя?

Ох… хоть бы ее и не было, это чертовой легендарности.

– Целы, господин! – весело крикнул Литас, он не спрашивал, он радостно утверждал. – И вы, святой отец. Стефий, а ну вздень куртку с бляхами железными!

– Железо мешает! – отмахнулся паренек, дуя на обожженные даже сквозь тряпки ладони – он не оставил на краю и притащил сюда горячую жаровню.

– Кому сказано!

– Литас! – ворчливо рыкнул отец Флатис. – Как ты думаешь, почему братья-монахи и святые отцы не носят доспехов? Почему на нас лишь тонкие холщовые одеяния?

– Хм… ну… вера запрещает?

– Вера мне тебя по голове ударить запрещает! Хотя иногда и нарушаю запрет, когда душа от глупости вашей в муке заходится! Железо это железо! Металл! Мешает оно силу из себя выдавливать, мешает ее направлять. Внутреннему току в теле доспехи не помешают, а вот если надо силу в слова молитвы вплести… ну ты понял.

– Ага, – ответили мы хором с Литасом.

– Готовьтесь, – добавил я. – Никакого ухарства! Если увижу, что кто-нибудь голову за край обрыва высунул и смотрит, как враг наступает, – разом вот этой самой дубиной попотчую.

– И головы не станет, – хохотнул седой ветеран, поправляя перевязь с мечом. – Верно!

– А Рикар где? Людей расставляет?

– Верно, господин. Велел за вами приглядывать. Да уж… зачем приглядывать за воином, что играючи поднимает дубину весом чуть ли не в десять пудов? Тут, скорее, за врагов переживать надо… ха-ха-ха, – ухватившись за бока, абсолютно искренне расхохотался воин. Я подхватил, еще через пару мгновений мы хохотали уже все.