Изгой. Кровь и пламя - Дем Михайлов

Дикий крик боли и ярко-красные брызги крови, разлетевшиеся в стороны, заставили меня улыбнуться. Еще три твари отправились прямиком в ад! И тут вся эта орава, в сто с чем-то рыл, вбежала в серый дым, перекрывающий ущелье. И ничего! Они просто скрылись в нем, словно в обычном осеннем тумане.

– Обычным живым существам он не повредит, – тихо пояснил священник.

– А-а-а-а-а!

– Грах-х-х-ха!

– А-а-а-а-а!

Мученические дрожащие крики донеслись из ущелья, ледяным эхом отразившись от безразличных гранитных стен. Я швырнул в последние ряды врагов следующий камень и лишь тогда спросил у отца Флатиса, продолжающего направлять внизу серые потоки клубящегося дыма.

– А это?

– А это те, кто смешал в себе жизненные силы нескольких существ. Некроманты мелкого пошиба. Те, кто на побегушках у более сильных. Те, кто могут поднять лишь жалкого паука. И при этом часть чужой силы остается плавать в их крови. И вот сейчас, когда они вошли в дым «едкого очищения», те крохи силы закипели, превратившись в огненные комки.

– Они умрут?

– Да, – кивнул старик, стряхивая с ладоней последние сгустки дыма. – Через несколько часов. Но им очень больно сейчас. Корис, прекрати метать камни. Стефий, готовь новый костер.

– Да, отче!

– Через несколько часов? – зло выдохнул я, глядя вдаль, туда, где по гребню ущелья бежали к нам люди, вооруженные луками и арбалетами. Эти шурды не пройдут далеко. Но к чему такой бесполезный дым?

– Несколько, – кивнул отец Флатис. – Избавиться от сжигающей их боли они не сумеют. Их участь предрешена. Но главное в другом… вот только некогда мне объяснять… лишь не трогайте тех шурдов, что вопят и корчатся от боли. Тех, кто начал убегать обратно, несмотря на страх перед Тарисом и костяными погонщиками.

– Ладно, – не стал я спорить, глядя, как из серого дыма вырвалось несколько воющих от боли фигурок шурдов, колотящих себя по головам, грызущих зубами руки, пытающихся что-то вырвать из животов и бьющих пятками в камень. Они обезумели от боли… и мчались прямо на пауков. Впрочем, не все – один из темных гоблинов предпочел проверить стену ущелья на прочность, принявшись таранить гранит собственной головой. Два мощных удара – и обезумевший шурд рухнул в грязь и облегченно затих в беспамятстве.

– Остальных добьют стрелки, – удовлетворенно выдохнул священник, отворачиваясь от отряда шурдов и гоблинов, прорвавшихся через ничуть не поредевший дым и бегущих к поселению.

– Сотня шурдов рвется в атаку! – буркнул я. – Глупо! Они умрут через десяток минут!

– Давай! – словно в подтверждение послышался далекий голос Литаса. Часто зазвенели тетивы, боевые вопли шурдов сменились криками боли, уродцы заметались по дну ущелья, но продолжали бежать вперед, перепрыгивая через своих павших собратьев!

– Ну-ка… ну-ка… – шептал священник, наблюдая за одним из крутящихся темных гоблинов, одним из тех, кого поразил серый дым и кто побежал обратно. Как раз сейчас к нему подскочил юркий костяной паук, взмахнул передними лапами-лезвиями, тонко завизжал, ударил воющего от боли шурда ногой в грудь, требуя, чтобы тот продолжил нападение на наше поселение. И тут… и тут дергающийся от боли шурд резко согнулся, будто от удара кулаком в живот, и я четко увидел вырвавшееся из его раззявленного рта облачко серого дыма…

Оно почти мгновенно рассеялось, но пауку этого хватило – костяная нежить взвыла, словно сотня грешников, горящих в адском огне. Паук рухнул на землю, забился, разбивая тонкие лапы о торчащие из почвы камни, защелкал клыкастой пастью, визг резал уши… а выкашлявший облако дыма шурд с тонким воем побежал дальше. По его разбитой кулаками голове стекали струйки крови.

– Вот это да, – пораженно выдохнул я.

– Едкое очищение лучше всего назвать заразной болезнью, – мрачно произнес отец Флатис, – поражающей лишь грешников. Лишь тех, кто посмел поглощать чужие жизненные силы. Жив ты или мертв – если в тебе бурлит чужая сила, тебя скрутит от едкой очищающей боли. Это боль обожженной души.

– Я вижу, – кивнул я. – Вижу…

Киртрассы тем временем рванули в стороны, избегая воющих шурдов и корчащегося в грязи паука. Но одну киртрассу все же зацепил другой из темных гоблинов, и гигантская многоногая тварь рухнула в грязь, исторгнув из пасти жалобный крик.

За нашими спинами продолжал хрипло кричать Литас:

– Еще! Еще! По той стороне еще разок! Вот и ладно… вразнобой, мужики. Прицельно. Кончайте недобитков…

– Первая атака отбита, – несколько удивленно подытожил я. – Оп…

Того шурда, что заразил паука «едким очищением», настигла стрела, угодившая точно в грудь. Выстрелили не мы, а его собственные союзники. Спустя минуту подобная участь постигла и еще троих оставшихся. В грязи остались крутиться лишь два разных по размеру паука. Поняв, что к ним не придут на помощь, я броском камня размозжил череп паука. Чтобы потише стало, хотя киртрасса продолжала выть… но она далековато.

– Теперь они знают, чем мы встречаем их воинов, – изрек отец Флатис.

– Положить целую сотню? – недоверчиво фыркнул я. – Ради этого? Нет. Это глупо.

– Может, есть и другая цель, – согласился священник. – Может, нас хотели отвлечь. Но пока не слышно сигналов тревоги от дозорных на вершине… а вдали шагает следующий отряд врагов. Ниргалы.

– Кто?! – дернулся я. – Кто?! Ну-ка… о проклятье! Тарис, чтоб тебя!

Это на самом деле были ниргалы. Около трех десятков закованных в броню воинов.

Но что это были за воины… низенькие, тощие, даже несмотря на массивную броню… но в руках они легко удерживали квадратные железные щиты, мечи и топоры, с их плеч свисали длинные мотки цепей. Доспехи уродливые, почерневшие от копоти, шлемы выкованы наспех, спереди едва различима узкая горизонтальная щель.

– Это шурды, – выдохнул я. – Он превратил шурдов в ниргалов. И заковал в доспехи. Вот что он делал в тех громадных шатрах… он клепал проклятых шурдов-ниргалов!

– Или гоблинов… скорей всего, именно гоблинов превратили в равнодушных убийц…

– Да плевать… – рыкнул я, глядя на приближающийся отряд.

Шурдские ниргалы шагали в сопровождении обычных воинов. Отряд нес на плечах не только цепи, но и толстые жерди и бревна. А позади тяжело тащилась какая-то конструкция, напоминающая четырехугольное пустотелое бревно, толщиной в рост невысокого человека. Какой-то короб? Совсем же вдалеке пришли в движение имперские метатели – один потащился вперед, а два остались на месте, но вокруг них суетилась целая толпа, причем они явно не старались вытащить осадную машину из грязи. Нет. Они готовили метатели к выстрелу. И нетрудно догадаться, на кого они нацелятся…

– Уходите! – велел я, причем мой тон не терпел ни малейших возражений. Нет уж. Я не намерен терять из-за случайного попадания метателя своего единственного боевого мага и опытного священника-инквизитора, да еще и в самом начале штурма.