Карантин - Вячеслав Шалыгин

Их, уже после ночного собрания, вертолетами перебросили с восточного НП. Взвесив все «за» и «против», квестеры приняли почти такие же решения, как местные коллеги. Кто-то решил рискнуть, кто-то остался работать с прессой и обрабатывать данные. Из трех «еврогрупп» сформировалась только одна, да и то с трудом. Док и один стрелок нашлись сразу, а вот второго стрелка и командира пришлось уговаривать. Получилось только в первом случае. Европейский стрелок подумал и согласился, при условии, что ЦИК гарантирует безопасность его приятелю. Видимо, горячо любимому. А вот все три командира, польский, немецкий и американский, категорически отказались рисковать. В результате вести группу в зону вызвался координатор Йозеф Бах.

Но в группе все равно оказалось на одного человека больше. К европейскому НП была «пристегнута» симпатичная переводчица Екатерина Бахмат, которую «буржуи» звали Рина. Она также не убоялась трудностей и своим примером если не увлекла, как та Свобода на баррикадах, то хотя бы слегка пристыдила струхнувших квестеров, а тех, кто решился, – вдохновила. Ну, кроме европейского стрелка.

Во всем этом и была причина задержки с выходом. Группа Баха прибыла позже других, да и решение они принимали неторопливо. Однако проволочка с началом операции нервировала только Раптора. Другие лидеры групп воспользовались заминкой, чтобы еще раз обсудить детали, а Лунёв – чтобы переговорить о каких-то своих делах с Бернштейном и дать крайние указания Касперу и Шурочке…

…Вот после этого разговора Шурочка и убедилась, что оговорка «наверное» перед фразой «квестерам неведомы нежные чувства» вполне уместна. Распрощавшись, Андрей закинул за спину рюкзак, подхватил автомат и двинулся по коридору к выходу, но вдруг резко притормозил, чтобы не столкнуться с вывернувшей из-за угла девицей. Высокая, стройная, молодая и очень симпатичная брюнетка была в квестерской униформе и увешана снаряжением. Видимо, тоже собралась в зону.

Ничего особенного не случилось – подумаешь, почти столкнулись! – но Лунёв почему-то застыл как вкопанный, а симпатичная дамочка ему улыбнулась и явно состроила глазки. Шурочка наблюдала за сценой издалека, но была почти уверена, что так оно и было. И непробиваемый для Шурочкиных чар Андрей тоже улыбнулся. И даже сказал что-то явно любезное, отчего девица вообще расцвела! Вот так вот! Искра между ними высеклась, понимаете ли!

Шурочка едва не взвыла от ревности. Даже ножкой топнула незаметно. Где-то глубоко в сознании у нее теплилось понимание, что на самом деле повода для ревности пока нет. Подумаешь, поулыбались и что-то там сказали друг другу! Мелочь. И разум это понимал, но как было объяснить это душе?

В общем, Лунёв оставил свой «засадный полк» озадаченным и встревоженным. Каспер, наконец, понял, какой ему поручен объем работы, а Шурочка поняла, что все ее планы на Андрея могут запросто рухнуть. На этот случай, конечно, имелся запасной вариант – Каспер, но где он, а где Лунёв, если представить себе лестницу… чего там… крутизны, силы, мужского обаяния… неважно – всего!

Шурочка нервно смяла полу форменной куртки, резко развернулась и пошла в сторону квартиры бабушек, ставшей временно любимым всеми обитателями дома-базы «ПСП» – пунктом снабжения пирожками. После того как сам Кирсанов отведал стряпню старушек и зачислил их в штат поварами, объем работы на кухне вырос втрое, бабушки запросили подкрепления и нашли его в лице Шурочки.

Оказавшись в знакомой обстановке, девушка занялась привычным делом и вскоре успокоилась. Ничего пока не произошло. На этом и следовало остановиться…

…Брюнетка представилась Екатериной, или просто Риной, переводчицей группы Баха, поэтому Лунёву с ней было по пути, но толком поговорить они не успели. Идти было недалеко, да и первые полторы минуты Андрей пребывал в легкой растерянности. Да, именно в растерянности. Просто сам себя не узнавал.

Андрей впервые видел такие глаза. В первый миг ему показалось, что он утонул в них, как в разломе. У него даже вырвалось невольно, когда они с Риной почти столкнулись в коридоре и встретились взглядами, – «утонул!». Наверное, банально прозвучало, но Лунёв не боялся банальностей, когда они были к месту. Такой глубины глаз-омутов он не встречал никогда, а ведь прожил немало и смотрел в глаза десяткам тысяч человек.

Что это значило? В принципе, ничего не значило. Дела прежде всего. И все же в душе поселилось что-то давно забытое, и оно определенно грело. И это как минимум. Андрею нравилось это ощущение, ему было приятно идти рядом с этой девушкой, ему даже хотелось поговорить и узнать ее получше.

«Вот тебе и невозмутимый наемник Старый, – Андрей мысленно усмехнулся. – Когда такое было в последний раз? С Татьяной? Даже близко ничего подобного. Нет, чувства были, но такие… ровные. А тут что? – Андрей себя одернул. – Да ничего пока! Просто слегка «коротнуло». Бывает. На этом и следует пока остановиться, – будто бы прочитав недавние мысли Шурочки, мысленно закончил Лунёв. – А дальше… как пойдет. Еще неизвестно, чем обернется этот квест. Может, занесет опять куда-нибудь – и весь роман. Без начала и финала».

На месте сбора групп собрались уже все, кроме Андрея и его новой знакомой. Заметил ли кто-то из товарищей, что Лунёв слегка не в себе, осталось загадкой. Комментариев не последовало, хотя наблюдательный Муха и перевел пару раз взгляд с Андрея на Екатерину и обратно. Все группы теперь были в сборе и можно было выдвигаться. Раптор все-таки не дождался общей команды, дал отмашку своим бойцам, они запрыгнули в джип, и их машина первой пересекла границу зоны.

Остальные въехали в лабиринт полупрозрачных стен, курганов и нагромождений почти одновременно. И почти сразу же потеряли друг друга из вида. Через какое-то время машина Юрьева вырулила на дорожку, проложенную джипом группы Бибика, но продержалась на хвосте недолго. В какой-то момент разведчики свернули и не появлялись в поле зрения довольно долго…

…Крутивший баранку Бибик вел машину уверенно, словно по знакомой улице, хотя вряд ли на самом деле узнавал эти места. Постепенно возвышающиеся повсюду стены и пирамиды из странных камней примелькались, их окраска и отлив перестали резать глаз. Но воспринимать их как заурядные препятствия Лунёв научился часа через полтора, не раньше. Зато когда все эти конгломераты, осыпи, стены и курганы превратились в нечто обыденное, картина окружающего «мармеладного» мира для Андрея кардинально изменилась. Мозг будто бы отключил восприятие цвета, и все встало на свои места. Теперь Лунёв ехал по лабиринту, напоминающему руины разрушенного длительными бомбежками города. Все, что требовалось в таких местах: выдержать направление, не заплутать в этом лабиринте. Нет, в реальном городе требовалось бы еще не нарваться на засаду, не наехать на мину, неразорвавшуюся бомбу или просто на острую арматуру. А здесь следовало только интуитивно выбирать повороты. Впрочем, не только. Это выяснилось, когда группа преодолела примерно четверть дистанции.

Оказалось, что и в этом условном городе имелись свои мины и ловушки. В первую очередь выяснилось, что некоторые камни находятся в состоянии неустойчивого равновесия и готовы в любой момент рухнуть со стены или скатиться по осыпям и пологим склонам курганов и пирамид. И что самое противное, было невозможно угадать, что станет толчком для начала обвала.