Ричард Длинные Руки - гранд - Гай Юлий Орловский

– Никто не платит налогов, – воскликнул он, – никто не слушает соседа! Каждый лорд вооружается и вооружает свои собственные войска и жадно поглядывает на земли соседей…

Я прервал его жаркую речь, стараясь, чтобы не выглядело слишком грубо:

– Сэр Кёрнер, вы настоящий патриот Варт Генца!.. И я, как временно исполняющий обязанности верховного правителя, буду опираться на вас и таких, как вы.

– Ваша светлость! – воскликнул он пламенно. – Рассчитывайте целиком и полностью!

– Рассчитываю, – ответил я коротко и хлопнул его по плечу. – Идите… на благо королевства!

Изаэль пришла в ужас, когда узнала о моем решении продать не только все королевские земли, что не просто земли, а там тоже прекрасные дворцы, замки, но и все королевские постройки в столице, за исключением королевского дворца, но и тот будет моим только временно на период исполнения, как я объяснил, некоторых скучных обязанностей.

– Ничего не понимаю! – воскликнула она жалобно. – Что у вас, людей, за жизнь?.. Как вы вообще существуете, когда у вас все не так, как правильно?

– А как правильно?

– Как надо!

– А-а-а, теперь понятно.

– Ну вот! – сказала она горестно. – А вы все делаете не так, потому что неправильно!.. Бедный ты, совсем бедный… Как же ты жить будешь?

Я смотрел в ее громадные чистые глаза, полные ужаса и сострадания, затем привлек к себе, придушил немножко и поцеловал в чистый лобик, на котором никогда не появятся морщинки.

– Лапушка, – сказал я нежно, – для нас это просто постройки.

– Просто…

Я кивнул.

– Конечно, есть такие людишки, для которых это вся жизнь, как и для эльфов, хотя у нас из стен не растет одежда, а с потолка не опускается уже готовая еда. Но вообще-то мы ценим это не так… высоко. По крайней мере настоящие люди.

– А среди вас есть и ненастоящие?

– Больше чем хотелось бы.

Она прошептала с ужасом:

– Но я не понимаю… все равно не понимаю… как ты можешь вообще отказываться от короны?.. Ты глуп, да?

– Напротив, – сказал я уязвленно, – начинаю умнеть. На лестнице, правда, но что делать, если у меня замедленное развитие такое! Зато поступательное и непрерывное. Я не спринтер, это такой бегун с коротким дыханием, я марафонец, можно сказать честно и скромно с толикой заслуженной гордости. Зато буду развиваться и тогда, когда другие остановятся. Понимаешь, эти бегуны на короткие дистанции пробежали сто шагов, обогнав меня, и попадали, высунув языки и хватаясь за сердце, а я неторопливой трусцой неспешно догоняю и бегу дальше и дальше… пока не… вот так как бы для доступности.

Она попыталась высвободиться из моих скифских лап, но не получилось, я еще тот гребун, даже уже тот, извернулась и сказала, глядя упрямо и просто:

– Все равно не поняла.

– Вот и хорошо, – сказал я нежно.

– Почему?

– Потому что ты красивая, – прошептал я, поцеловал ее в то место, где должна быть макушка, а у нее копна золотых волос. – Красота выше ума, ибо она врожденная…

Она сказала сердито:

– Нет, я хочу знать, угнетатель! Ты отказался от короны… и что выиграл?

Я чуть наклонился и, зарывшись рылом в ее пушистые золотые волосы, все-таки прокопался к ее макушке, поцеловал и жадно вдохнул запах ее волос и кожи.

– Понимаешь, Изаэль, – проговорил я расслабленно, – вот ты хитренькая, ловкая, умненькая, смелая, отважная, трусливая… а я просто мудер так, что сам себе удивляюсь. Расту, наверное. Понимаешь, если возьму корону, а через пару лет Варт Генц восхочет отложиться от моей – прости господи! – империи, то я сделать ничего не смогу. Но хуже всего, такое сразу же повлечет за собой целую лавину. Восхотят отделиться королевства, области, районы, земли и даже отдельные села. Потому я должен в первую очередь думать о том, как укрепить и сохранить нахапанное, чем брать даже то, что само плывет в руки… А теперь иди играй, а я займусь государственными делами. Я, понимаешь, уже государственный деятель, а не ха-ха какой-то!

Она послушно отодвинулась, а я подумал, что на самом деле именно ха-ха, а то и вовсе хи-хи, но никто этого не знает, так что надо держать нужную морду лица, и никто ничего не поймет, а читать мысли, к счастью, еще не умеют.