Пуля-квант - Алексей Бобл

Только сейчас я понял, что тяну себя за ус. Тьфу, не­ладная, вечно, когда задумаюсь, усы щиплю! Верно, у моего лица выражение было такое, что нетрудно мысли прочесть.

- Сколько нам еще? - спросил я.

- Навскидку - километров семь.

- Здесь всегда такая концентрация аномалий? - Курортник нагнулся к сухпайку, взял галету и захру­стел.

- Угу.

Я сглотнул - после такой беготни и длительного пе­рехода есть хотелось неимоверно - и тоже достал га­лету. Пригоршня в это время собрал горелку, разжег таблетку сухого горючего и выставил банки с кашей на огонь.

- Это локальное поле, широкое по фронту, а в глу­бину метров сто. Пройдем. Мы как-то картографирова­нием занимались с группой Отмеля. Юра еще отрядом не командовал. Так здесь все вдоль и поперек излазили. Лесник тогда, кстати, помог сильно. - Леха взял бан­ку с кашей и сунул в нее ложку.

- А Кирилла-то как искать будем? - спросил я.

- Кирилла? - Леха налег на кашу. - Вот к От­мелю придем, он нас в курс дела и введет.

- Ага.

- Может, по пятьдесят? - Пригоршня встряхнул плоскую фляжку.

- Я те дам по пятьдесят! - Курортник аж поперх­нулся.

Никита пожал плечами и спрятал флягу.

- Через сколько на заимке этого вашего Лесника будем? - спросил он.

- Если все хорошо, то к утру. Нам отдых нужен. Пройдем аномальное поле и встанем на дневку. А в ночь пойдем.

Пригоршня передернул плечами. Мне тоже стало не по себе: ночью ходить по Зоне - риск большой, да и скорость невысока. Но Курортник прав - нам не дой­ти засветло, силы восстановить надо.

- Ну все. - Леха достал платок из внутреннего кармана, протер ложку. - Двинули. Лабус, я поведу.

Никита подхватил рюкзак.

- Пригоршня, - Леха показал на мусор, остав­шийся после обеда. - Дедовщину в армии никто не от­менял.

Сталкер бросил рюкзак и пошел хоронить банки с ко­робками сухпайка.

Я воспользовался моментом и спросил Леху:

- Ты ему поверил?

- А ты? - Да.

Леха посмотрел на сталкера, копавшего ямку подде­ревом.

- Лабус, насчет змеи правда? Была?

- Хватит уже! - вспылил я. - Ты меня еще нач­ни подозревать…

- Да не, - смутился Курортник. - Просто я по­думал, ну… может, контролер где рядом был, галлюци­нацию навел.

- Ага, значит, это галлюцинация у меня на роже и на рукаве? Что ты чушь мелешь? И не уходи от во­проса.

- Поверил, Костя, - сказал он после паузы. - Ну не сволочь же я распоследняя. Только таких роман­тиков, как этот Пригоршня, в Зоне… сам понимаешь.

- Понимаю. И что? Каждый свою жизнь устраива­ет как может.

- Ладно, идем. - Леха взял у меня сканер и встал.

* * *

Курортник провел нас через фронт аномалий легко. Я вспомнил, как осенью прошлого года мы шли через Пустошь к Доктору на болото с помощью одной девуш­ки, Ани. Дурная история приключилась. Нас, когда мы вернулись из того похода, продержали в следственном изоляторе особого отдела почти полгода. Следствие на контроле у начальника штаба ОК висело. Всю кровь выпили, вменяя в вину терроризм, измену, убийство то­варищей и сговор с Осознанием. Хорошо, что про мо­нолитовцев мы оба молчали как партизаны. А то ведь такое вообще в голову не лезет: военсталы и цепные псы Осознания, бойцы группировки «Монолит», идут бок о бок в центр Зоны, проводят совместную опера­цию на ЧАЭС. Пока тянулось следствие, нас держали в разных камерах, меня так поначалу в тюремной боль­нице «Гуантанамо», я ж тогда нахватал осколков, пле­чо собирали, словно пазл, даже титановые микропро­тезы вставили в кости.

Я коснулся куртки там, где когда-то была дырень размером со сливу. Помассировал плечо, сжал и разжал кулак. Молодцы военные хирурги, сделали по высшему разряду.

Ближе к январю, перед празднованием Нового года, нас с Курортником неожиданно перевели в одну камеру. Похоже, дело пошло на лад. Может, вмешался кто. А мо­жет, действительно разобрались, что к чему. Что нашу группу подставило Осознание, столкнув со спецназов­цами, заставив убивать друг друга. К середине февраля выпустили, сняв обвинения. Леха стал рядовым бой­цом - на должность заместителя командира группы не вернулся, а предлагали. В отряд мы попали, когда нача­лась спецоперация. Нам дали простенькую задачу и от­правили на патрулирование. И во как все обернулось. Наверное, нельзя нам с Лехой вместе. Мы каким-то за­гадочным образом притягиваем неприятности себе на го­лову. Это в книжках приключения, а мне после того не то что в Зону возвращаться не хотелось, а вообще бы­ло желание сбежать на край Земли, в Сибирь, напри­мер. В глушь, чтоб не видеть ничего, кроме нормальной природы, и подальше от новостей, СМИ, суеты вся­кой - городской, армейской, какая там еще бывает су­ета? Не знаю. Видеть хочется только лица родных…

Курортник остановился. Впереди была поляна, по центру - дерево, похоже на дуб, но далековато, не раз­берешь. А под деревом - сгорбившийся человек.

Мы присели.

- Кто это там? - спросил Никита. - На сталке­ра, кажись, смахивает?

- Лабус, глянь.

Я поднял бинокль. Леха-то свой в монолитовца швырнул у реки.

Действительно, под деревом сидел сталкер: куртка анорак, капюшон на голове, рюкзак на земле, оружия не видно. Поза какая-то… будто куклу на веревочках опустили на землю, она сложилась и ждет, пока кукло­вод за ширмой проснется, продолжит представление.

- Ну что? - сказал Курортник.

- Сталкер. Оружия не вижу. Уснул, что ли. Или труп? Хреново выглядит.

- Дай мне посмотреть.

Я отдал Курортнику бинокль.

И тут сталкер поддеревом ожил. Поднялся, руки раз­вел в стороны, сделал пару движений, присел, поболтал разведенными локтями и опять опустился на землю.

Курортник сплюнул.

- Кукловод. Вот, Лабус, Пригоршня, смотрите и за­поминайте: дерево-кукловод выделяет сонный газ, так ученые говорят. Тот, кто слишком близко подходит, не замечает, как усталость накатывает - все происходит медленно, человек может не ощутить серьезных изме­нений в организме, просто отдохнуть хочет. Как только уснет, кукловод и присосется. На ветвях тоненькие иг­лы-ниточки, они протыкают кожу, проникают в орга­низм. Не почуешь…

Пригоршня передернул плечами. Я сглотнул. Курорт­ник поднял бинокль и продолжил:

- Может притянуть человека к стволу. После это­го человек проживет еще день или два, пока кукловод жидкость сосет, а затем высохший мертвец отвалится от дерева. Это если повезет. Но может и не повезти, тогда, - Курортник указал биноклем на сталкера под деревом, - тогда он годами здесь будет отплясы­вать…

- А как определить, что это именно кукловод? - прошептал Пригоршня. Похоже, его сильно впечатли­ла картина.