Выбор судьбы - Вера Чиркова

— Какие волки? — нахмурился оглянувшийся на слова князя Феодорис.

— Те самые, которые сожрали на перевале охотника и вот этого волокиту! От того нашли оружие и кусок тулупа, а от этого лишь обглоданную ногу.

— Так эта она похоронена в той маленькой могилке… — потрясенно ахнула Веся, — а я думала… ребенок…

— Все трое они там… — горько произнес Радмир, внезапно почувствовав, что не желает не только разговаривать с этим человеком, твердо стоящим на двух ногах, но и вообще его видеть, — и охотник тоже… всё, что осталось. Как Кастина встала на ноги, так и похоронили.

— Так вот почему она там всегда так плачет… — сообразила Весеника и снова перевела взгляд на Ольсена.

А в следующий момент уже мчалась к рухнувшему, как подрубленное дерево, мельнику, поспев почти одновременно с Феодорисом.

— Веся… — сразу забыл магистр ее новое имя, — спаси… он мне когда-то жизнь спас…

— Да не волнуйся ты так. В нем моей силы еще полно, это просто обморок… тьма! Не думала я, что он такой дурак!

— Еще неизвестно, кто глупее… — вздохнул князь, как ни взбесило его появление человека, которого все они восемь лет считают погибшим в страшных муках, но несправедливым он не желал быть даже в мелочах, — приревновал ведь он ее ко мне… дурак старый. Решил, будто я к Кастине на свидания хожу! А она и оправдываться не стала… гордая.

— А зачем ты туда ходил? — мягко осведомился магистр, заметив, как дрогнули и еле заметно искривились в злой усмешке губы мельника.

— Так она же ему молочная сестра, росли они вместе, — с нарочитой печалью ответила за отца куница, раньше магистра понявшая, что пациент уже пришел в себя, но продолжает притворяться, — и муж ее был отцу лучшим другом… Больше ни с кем из женщин отец и не советуется, лишь с матерями да с тетушкой Кастиной. Говорили женщины, она так и живет на той заимке, как овдовела, не хочет возвращаться в Ясновень. А еще могилка эта… каждый день цветы туда носит да куст чубушника поливает.

— Оторвите мне эту ногу… или сам отрежу… — хрипло прорычал, приподняв голову, Ольсен, и Веся печально усмехнулась.

— Дед, ты глупостей не говори, а? Тебе не ногу отрывать нужно, а голову… Кастина уже семь лет моя наставница… с тех пор как дар у меня проснулся. Она меня наизусть знает… никогда не поверит, что я мимо тебя ходила и лечить не попыталась. Да и не буду я врать… глупо это. Ты столько лет сам себя мучил… вместо того, чтобы спросить…

— Я спросил! — рыкнул Ольсен. — А она показала на дверь… вот и ушел. Третьим лишним никогда не был…

— Так ты и вторым там не был. — Князь взял кубок с квасом и жадно выпил половину, пытаясь себя успокоить. — Кастина за первого мужа без любви выходила, это он в ней души не чаял. Погиб в битве… а как тебя волки сожрали, она лебединое перо на шею повесила…

— Эвеста, — Феодорис вернулся к столу, налил в кубок квасу и принес мельнику, — сама его усыпишь или зелье дадим?

— Да как ты смеешь… мальчишка! — вспылил Ольсен и резко сел на диване. — Не вздумайте!

— Иначе он к утру, — не обращая внимания на эти слова, продолжал рассуждать глава Цитадели, — что-нибудь особо сумасбродное придумает.

— Но ведь я уже вызвала ее сюда, — задумчиво поглядывая на пациента, сообщила Веся. — Кастина пойдет через перевал, напрямик, она этот путь хорошо знает. А от Ставина тут недалеко… думаю, через пару дней здесь будет. Поэтому ему лучше ничего не придумывать. А я сейчас к Бересту схожу, приведу сюда. Пусть за дедом присматривает.

— Это хорошая мысль, насчет Ардеста, еще и Анса к нему в помощники. — Феодорис так довольно ухмылялся, словно забыл про свое намерение держать ястреба взаперти до утра, а Веся и не вздумала напоминать. — Вдвоем они точно продержатся до появления твоей наставницы.