Охотник - Камли Брайт

— Да, но где гарантия, что в течение обещанной недели не произойдет чего-нибудь еще?

— Он же ясно тебе сказал…

— Он? — тревожно переспросил Найл: что-то в ответе Стигмастера его насторожило. — Ты так о нем говоришь, будто он тебе знаком!

— Он, действительно, мне знаком, только правильнее было бы сказать: я знаю, о ком идет речь.

— Значит ты… — начал оторопевший Найл.

— Нет, — остановил его старик, — Нет. Я всего лишь машина и не способен испытывать симпатии или антипатии. Принципы, которыми я руководствуюсь, звучат иначе: эволюция и прогресс. Ты пришел когда-то ко мне, и я сделал все для того, чтобы ты развивался дальше. Поверь, то же самое я продолжаю делать и сейчас. У тебя достаточно собственного потенциала, чтобы попытаться решить поставленную перед тобой задачу самостоятельно. Разве тебе не хочется подумать?

Утопив кнопку напротив нужной картинки (они располагались на стене рядом с пищевым процессором), Найл заказал себе еще фанты.

«Существа на Земле развиваются лишь до тех пор, пока им приходится работать…» — а ведь он уже вспоминал эти слова, сказанные ему когда-то в Дельте. Вспоминал во время разговора с Вайгом — как раз когда в окно влетел булыжник. Но потом был визит в обиталище пауков, потом в школу, и то, промелькнувшее воспоминание, а вместе с ним и новое ощущение словно бы куда-то ушло. Да, он остановился: отсюда и скука, и инертность, и раздражительность, появившиеся в его жизни последние… месяцы или…

Найл невольно усмехнулся, вспомнив как благотворно, но увы — ненадолго — повлиял на него взрыв…

— А он приходил сюда? — подняв глаза на собеседника, быстро спросил Найл.

— Приходил.

«Террористы… — снова всплыло диковинное слово. — Теперь понятно, где Неизвестный почерпнул сведения об управляемых на расстоянии взрывах…»

— Скажи мне, — снова обратился Найл к Стигмастеру, — что будет, если я не догадаюсь?

— Надеюсь, вопрос философский? — поинтересовался старик, — А то, как тебе известно, пророчествами такого рода я не занимаюсь. Могу сказать только одно: все, что ни делается последнее время, в конечном счете идет на благо — твое и человечества.

— И какое же из них важнее? — усмехнулся Найл.

— А как ты думаешь? — в тон ему ответил старик.

— Тут уж, конечно, нечего и думать… — Найл решительно встал, Потом вспомнил о заказанной фанте — она давно стояла на столе — хотел выпить ее залпом, но закашлялся из-за попавших в дыхательные пути пузырьков газа.

Стигмастер добродушно улыбался.

— Я могу побыть здесь еще? — спросил наконец отдышавшийся Найл.

— Сколько угодно. Я же тебе сказал: ничего не изменилось. Ты можешь приходить, когда угодно, оставаться, сколько угодно, пользовать любыми приборами, хотя бы тем же самым интерналайзером, если он так уж тебе необходим.

— Спасибо, — Найл тоже улыбнулся, правда, довольно сдержанно. Наверно, это выглядело ужасно глупо, но он испытывал что-то вроде детской обиды.

Стигмастер, как он это часто делал, незаметно исчез, а Найл, откинувшись на спинку стула (он снова предупредительно выскользнул из-под стола, куда автоматически исчезал, стоило только подняться), пытался сосредоточиться на важной для него теме и даже не заметил, как мысли перескочили совсем на другое. Он вспомнил, как впервые оказался в загадочной Белой башне, как начал знакомиться достижениями человечества. Это был сплошной восторг и восхищение. Стигмастер казался ему богом, способным ответить на все его вопросы, решить все его проблемы.

Однако как выяснилось со временем, любая помощь подразумевала определенные умственные и физические усилия и со стороны самого Найла. Без этого ничего бы не получилось. Так было и перед восстанием, которым они руководили вместе с Биллом Доггинзом, когда Найл получил от Стигмастера и отражатель мысли, и карту города, и одежду! Но пробираться-то по ночному городу, прятаться под мостом и переплывать реку должен был только он сам. И никто не гарантировал ему успеха: в любую минуту Найла могли заметить, поймать, в конце концов он запросто мог угодить на ужин какому-нибудь смертоносцу, когда вынужден был некоторое время скрываться в квартале рабов. А бойцовый паук, который перехватил его уже на той стороне? Хорошо, что это оказался «знакомый» — спасенный Найлом во время шторма семилапый инвалид…

Так было и в истории с Магом…

Да, Стигмастер — изобретение Торвальда Стиига — компьютер, под контролем которого находилась практически вся башня, давал знания, но делать все в конечном счете приходилось самому Найлу. Возможности машины всегда были ограничены; приходилось додумывать, выбирать, часто погружаясь при этом в себя, хранились поистине неисчерпаемые ресурсы. А главное — действительно, существовала реальная база для прогресса — надо только научиться ею пользоваться. Ведь что представлял из себя Стигмастер? — знания предков на определенный момент времени. Но время, а вместе с ним и прогресс никогда не стоят на месте. Нет, полностью положиться на машину — все равно что взять в руки костыль и навсегда отказаться ходить самостоятельно, оглохнуть и ослепнуть…

«А кто будет выполнять черновую работу? Кто в состоянии запомнить и сохранить такое количество информации? Ведь даже у пауков существует потребность сохранения своей истории, своих достижений…»

Когда Найл впервые побывал в усыпальнице великих пауков и «выслушал» историю взаимоотношений людей и пауков, ему страстно захотелось все это зафиксировать. Так, как была зафиксирована история жизни на Земле до ее столкновения с кометой Опик. Найл познакомился с ней в свое первое посещение башни.

Стигмастер, правда, говорил, что информация, усвоенная Найлом за один раз, была самой-самой основной, без всяких подробностей — ее упрощенный вариант. Тем не менее Найл все равно был потрясен ее количеством. Шутка ли? Сначала ему рассказали о формировании солнечной системы, затем — достаточно подробно о развитии жизни — от простейших, не способных даже к размножению, организмов до более сложных, вынужденных бороться за выживание. И наконец перешли к тому, как появился и начал медленно — очень медленно развиваться человек.

И вот, чем больше Найл знакомился с общественной стороной жизни людей, тем все больше приходил в отчаяние: достижения человечества странным образом отставали от уровня его сознательности, поэтому прогресс, созданные им удобства, вместо того чтобы создавать условия для дальнейшего развития человека, начинали странным образом его тяготить. Людям, как и в былые времена, требовался риск, азарт, трудности, проблемы, забиравшие массу времени и сил. Бездействие человека убивало. Эпоха за эпохой… И каждый раз, когда Найл видел новое подтверждение свое неутешительному наблюдению, он поражался, почему человек никак не может просто перейти на другой уровень: почему не хочет он направить усилия на постижение самого себя? Разве там требуется меньше сил? Почему вместо этого человек постоянно ищет приключений — увы, часто не таких уж безобидных…