Дитя Бунта - Наталья Ракшина

Я со стуком положила вилку. Господи, да его шуточки выдержит разве что Харт! Да и тот, наверное, закрывает уши лапами!

— Вам… тебе… милорду… или всем хозяевам сразу в твоем лице — обязательно меня дразнить?!

Ответ обескуражил:

— Да. Когда ты злишься — это становится заметно. Личико розовеет, это так забавно.

Вино разливалось по телу приятным теплом. Ключевое слово — «забавно»? Оставил себе для забавы, для чего же еще… Вот назло наемся, выпью всю бутылку, и пусть трахает меня в сонном виде. Самый лучший выход.

Еда была вкусной, но не настолько, чтобы заставить меня забыть о продолжении. Допив содержимое бокала, я попыталась прочесть выражение, скрытое в глубине бирюзовых глаз полковника:

— Оустилл… Спасибо за ужин. Но… что потом?

У меня предательски дрогнул голос.

— Потом, Dearg? — взгляд эльфа стал тяжелым, затягивающим и… почти страшным. Взгляд мужчины, долго сдерживающего плотское желание. — Я тебя хочу, ты же понимаешь.

Да, я понимаю…

— По распоряжению Владыки Темных, смертная казнь коснулась только Луизы Маккензи из женщин Бунта, и всех, кто виновен в гибели мирных жителей. — Эльф снова наполнил мой бокал, но я к нему не притронулась, вся обратившись в слух. — Человеческие отбросы общества и преступники, от которых ты бы избавилась сама… Не перебивай, я вижу и чувствую, что это так. Приговор приведен в исполнение. С остальным нужно разбираться, но… согласно тому же распоряжению милорда Эрика, все незамужние и бездетные особы, принявшие участие в Бунте, могут стать собственностью лордов дроу, которые предъявят на них права. Я сделал это в отношении тебя. Относительно других твоих подружек… Никто из них не останется без хозяина, будь уверена.

— Но…

— Кажется, я просил не перебивать. — Палач выделил голосом соответствующий глагол, и я умолкла. — Наши отношения складываются в формате «хозяин — наложница», других вариантов я предложить не могу. Я обещал поставить точку в расследовании смерти твоих близких — это будет сделано, и точку пока ставить рано. Тот, кто сейчас возглавил расследование, докопается до правды. Когда все закончится, мы уедем в Ирландию. Для меня ты — приятное времяпрепровождение, развлечение и вывеска мужского тщеславия для выхода в свет. Ты адаптируешься к моим интимным пристрастиям, я учту твои. Я часто бываю в разъездах, а потому твои обязанности просты: когда я дома, радуешь меня своим телом, сопровождаешь на какие-то мероприятия. В оставшееся время занимаешься, чем хочешь — знаю, что ты рисуешь, так хотя бы этим. Твоя жизнь, в общем и целом, сейчас принадлежит мне, пойми это и просто смирись. Так будет проще для нас обоих.

Я чувствовала в груди болезненный холод, с которым не могли справиться ни домашнее тепло гостиной, ни хмель в моих жилах.

— Жизнь… жизнь домашней зверушки? — отстраненно просила я.

— В какой-то мере. Но эта зверушка будет жить благодаря вердикту Владыки Темных.

— Я что, должна сказать ему «спасибо» за это?!

Бирюзовые глаза сузились. Меня трясло. Разговор принимал опасный оборот.

— У тебя вряд ли будет такая возможность, девочка. Не по рангу вообще обращаться к Владыке Темных, ты с ним никогда не встретишься. Ты молода и красива, Айли Барнетт. Милорд Эрик счел, что тебе, равно как и твоим подругам, не место на виселице, потому что вы виновны только в собственной несдержанности и излишне независимой позиции в неподходящий момент. Вы влезли в сугубо мужские игры. Ты же вовсе оказалась в ненужное время в плохом месте… Жизнь продолжается, представь себе. И какой она будет рядом со мной, во многом зависит только от тебя…

Дроу плеснул себе «Мидлтона».

— Иди в свою спальню, Айли. Снимай халат и ложись, я скоро приду. Сразу предупреждаю — замок на жалюзи заблокирован, сама не откроешь. Не делай глупостей. Я не хочу причинять тебе лишнюю боль. Но если слов недостаточно — тогда коррекция поведения для меня проще через боль, чем через поощрение. Я доступно объясняю?

Все предельно ясно. Я поплелась, куда было сказано — в маленькую уютную спальню в лавандовых и сливочных тонах, где был теплый пол из натурального дерева и красивые светильники в виде бабочек с ажурными серебристыми крыльями. Две из них плавно, кругами, парили под потолком — дорогостоящее магнитно-наномеханическое удовольствие, — шесть «сидели» на стенах и кованой спинке кровати в хаотичном, но тонко продуманном беспорядке.

Большая кровать, приятное на ощупь белое белье с легким цветочно-полынным ароматом… Я услышала какой-то посторонний звук и поняла, что это стучат мои собственные зубы — от страха, смешанного с волнением и чувством полнейшей безысходности. По крайней мере, этой ночью мне никак не отвертеться от неизбежного секса. Я… я смогу, конечно же, смогу выдержать. У Палача красивое тело, с данным фактом не поспоришь, физически он мне не противен, он очень хорош собой, а я не маленькая девочка… Он не первый эльф в моей постели, я знаю, чего можно ожидать. Для мужчин-дроу удовлетворение партнерши и управление ее наслаждением — фактор мощнейшего самоутверждения. Одностороннее физическое удовольствие не доставляет им особой радости, им важна зависимость женщины, прежде всего — на психологическом уровне. Я быстро поняла это в период общения с Дэем. Он даже не думал это скрывать и подтвердил мои предположения, а потому мы оба нашли в себе силы расстаться вовремя. Но какими путями пойдет к этому значимому фактору Оустилл, вот в чем вопрос. Чего он потребует — второй вопрос…

Полковник захотел меня не в один злополучный миг. Скорее всего, желание нарастало постепенно, он долго сдерживался, и вряд ли сегодня будет терпелив и нежен. И потом, я под определение партнерши без принуждения вовсе не подпадаю, для него я рабыня, а значит, эльф может делать со мной все, что заблагорассудится.

Это и напрягает больше всего.

Зубы все еще стучали, когда я сняла халат и забралась под белоснежное одеяло, укутавшись до подбородка. Вряд ли одеяло меня спасет.

В подтверждение моих мыслей отворилась дверь, впуская Палача все в том же виде, что и за ужином. Взгляд бирюзовых глаз пробежался по одеялу, правая подвижная бровь слегка дернулась — то ли от смеха, то ли от раздражения, а затем я услышала:

— Руку.

— Ч-что?..

Обреченный вздох.

— Кажется, тебе пора проверить слух. Высуни из-под одеяла руку и подними ее. Левую или правую — мне без разницы.

Не понимая, чего хочет дроу, я послушалась, предварительно крепко зажмурив глаза. Понимаю, что со стороны выглядело смешно, но это было сделано по-детски рефлекторно.

Щелк! Холодный металл вокруг левого запястья.

Щелк! Звук где-то над моей головой…

Я немедленно открыла глаза, но и так уже было понятно: длинная цепочка соединяла кольцо наручника на левой руке со вторым кольцом, сомкнувшимся вокруг кованого лепестка на спинке кровати. Оустилл хочет, чтобы я меньше дергалась?..