Страсть к вещам небезопасна - Франциска Вудворт

— Сам же говорил, нужно придумать нечто такое, чего в нормальном состоянии никогда не сделаешь.

— Предложила бы походить на руках, попрыгать на одной ноге… — Кирилл злился, и от этого мне стало совсем тошно.

Хотелось огрызнуться, спросив, чего же он сам мне этого не предложил? Но сдержалась.

— В следующий раз так и сделаю. Хватит беситься! Я понимаю, что это просто действие платка.

Схватившись за чашку чая, как утопающий за соломинку, я сделала большой глоток. Хотелось смыть вкус поцелуя, прогнать из мыслей прикосновения его языка. А еще горький привкус разочарования.

— Предлагай!

Перед моим лицом возник платок.

— Что?! — растерялась я.

— Предлагай. Будем проверять действие.

— Тебе мало?

Кирилл заскрипел зубами и со злостью бросил мне платок. Встал напротив меня:

— Надевай!

Под его испепеляющим взглядом я обернула ткань вокруг шеи.

— Что говорить?

— Предложи мне попрыгать.

— Попрыгай, — вяло повторила за ним.

Кирилл продолжил стоять, и злости в его глазах прибавилось.

— Встань на руки.

— Встань на руки, — послушно повторила я. И ничего, Ольховский продолжал стоять.

— Кристина, ты можешь произнести приказ с желанием? — взбешенно произнес он. — Вот сейчас ты чего хочешь?

— Кир, уйди, — от всего сердца попросила его. Видеть не могла. Было обидно от того, что он бесится. Как будто это я затеяла эксперименты!

Стало еще обиднее, когда он молча развернулся и вышел из комнаты. Я почувствовала себя разбитой и устало стянула платок. Взяв с дивана подушку, обняла ее, уткнувшись подбородком. Вот и думай что хочешь. Он ушел, потому что я попросила, или из-за действия платка? Может, нужно произносить приказ, вкладывая желание? Тогда получается, что я хотела, чтобы он меня поцеловал? Но разве я хотела?! Я даже не верила, что подействует!

Совсем запуталась, но идти выяснять, что и как, у объекта эксперимента не было ни сил, ни желания. И вообще, почему он бесится?! Что такого ужасного произошло? Неужели целовать меня настолько противно?

«Конечно, привык к своим Барби», — зло подумала про себя, вспомнив его высокомерную тощую красотку. Что ж, если он предпочитает таких, то это не мои проблемы. Пусть и под влиянием платка, но это он набросился на меня, а не я на него. И вообще…

Что «вообще», додумать не успела. В комнату вернулся Кирилл, неся постельное белье, и я напряглась, опасливо взглянув на него. Про себя решила, что если опять начнет срываться на мне, то я здесь больше и на минуту не останусь!

Наверное, что-то отразилось у меня на лице, так как Ольховский сказал:

— Извини, что вышел из себя. Давай разложим диван. Уже поздно, отдыхай.

— Наверное, я лучше к себе пойду, — заикнулась в ответ.

— Нет! Мы же договорились, что ты остаешься.

Он произнес это настолько властно и категорично, что на какой-то миг испытала искушение надеть платок и заявить, что ухожу домой, но не стала. На сегодня как-то хватило экспериментов. Вместо этого встала, освобождая диван.

Отдав мне белье, сверху которого лежала сложенная белая футболка, Кирилл подошел к дивану. Взял лежащий на нем платок, убрал на журнальный столик.

Разложив диван, спросил:

— Ты не против, если я отсканирую из дневника места, где рассказывается о действии платка и об ателье, где его пошили. Попробую поискать информацию в Сети.

— Хорошо, — пожала плечами. Найдет — лишней не будет. — Если уж заговорили об этом, ты можешь сказать, как влияет платок?

— Давай не сейчас, — тут же закрылся Кирилл.

Не стала настаивать. Отложив белье, взяла дневник и заложила страницы с нужной информацией.

— Ты еще будешь сегодня читать?

— Да, хотелось бы.

— Тогда располагайся, я его тебе принесу.

Кирилл ушел, а я тяжело вздохнула. Несмотря на то что он извинился, между нами осталась натянутость.