Ведьмин Лог - Мария Вересень

– Тридцать шесть! – не имея на руках даже девяти очей. Я поразилась такой наглости, а зачарованный Пантерием народ даже не удосужился проверить, по праву ль златоградец к себе денежки сгребает. Черт же все рассказывал:

– Яким хоть и не ведьмак, а что место нехорошее, сразу сообразил. Думает, ну его к лешему, стороной обойду. Только ногу занес, глядь – кладень золотой блестит. Не на болоте ж его оставлять. За ним другой заметил, третий. Так до самого гроба и добрался.

– Ой, мамочки… – прошептала Ланка, вцепляясь Мытному в рукав.

Боярин тут же для уверенности подгреб меня к себе поближе, прижал и начал, набычившись, смотреть на подростка. Видя, что руки у боярина заняты, черт принялся бросать ему карты в открытую. Боярину выпало двадцать одно. Уланский командир расстроился:

– Что ж мне так не везет сегодня, – и показал всем свои карты, – двадцать. Против ваших не катят.

– Двадцать четыре, – уверенно заявил Илиодор, сжимая в кулаке жалкие тринадцать очей.

Черт удивленно вскинул на него голову, но тот не отвел взгляда и даже не покраснел, сграбастывая к себе деньги. Я напрягла лапы, пытаясь высвободиться, но не тут-то было! Признаться, так меня тискали впервые.

– …а гроб стоит, мордами страшными разукрашен. В боку дырочка, вроде как пробкой заткнут. Яким не удержался и саблей эту пробку выковырял.

Даже свечи от страха нервно дернулись, а пара даже потухла под зловещий шепот черта.

– Сначала-то золотишко хлынуло. Монетами старыми, тертыми, а потом ка-а-ак зыркнет глаз, кровью налитой!

– А-а!!! – тонко запищала Ланка, я зашипела, выгибая спину.

Уланский командир вскочил, хватаясь за саблю, а Илиодор поддернул к себе беспризорный кладень. Мытный сжался в кресле и, ухватив меня, принялся осенять все вокруг, словно иконой Пречистой Девы, а черт зашелся уж совсем демонически:

– Яким орет, бежит по воде как посуху. Долетел до Дурнева, ворвался в чью-то избу, народ шуганул саблей, сам забрался на печь, а там давешний ужас из гроба уже сидит, улыбается. До утра его по селу гоняло, пока не загнало на Поганый пустырь. Нехорошее место, там некроманта народ на вилы поднимал, там еще в древнюю пору жертвы человеческие приносили.

– Ы-ы… – Наша покойница принялась бегать из угла в угол, стуча невидимыми зубами.

Я выпучила глаза, чувствуя, что останусь без шкуры в руках впечатлительного Адриана. Илиодор попытался забрать меня из его рук, но проще было руки отрубить, тогда хозяин расстроился и увел еще один кладень. Как он может в такую минуту о деньгах думать? Черт же азартно расшвырял карты каждому, возвестив:

– Пять даю! – двинул деньги в кучу и, ухмыляясь, перешел на совсем уж на зловещий шепот: – Прижала мертвячка Якима, не вздохнуть, ни пошевелиться, коготками черными грудь терзает, а говорит ла-асково так: «Что ж ты, миленький, бегаешь от меня? Я тебе зла не желаю. Коли будешь меня во всем слушаться – до-олго еще проживешь. А коли мне поможешь ведьм логовских извести, за смерть мою отомстить, так еще и богатеем сделаю», – и расхохоталась так, что у Якима кровь в жилах застыла. Вот на том месте енту управу поставили, – просто закончил он.

– Ну, мне пора, – присела в поклоне Ланка, – до дому… – крутнулась вокруг себя, пытаясь нюхом найти, где заветная роща с отсыпающимся надежным Серьгою, и дунула во все лопатки к двери, не рассуждая, как это народ воспримет.

– Хе-хе-хе-хе, – раздельно и нехорошо посмеялся ей вслед Пантерий, – ишь как мотануло! Щас клад свой проверять будет, – и, глянув на удивленных партнеров, объяснил: – У нас отчего так много бродячих покойников? Оттого что кладов нечестивых зарыто без счету.

– И где? – сразу вскинулся Илиодор.

– Да везде! – широко повел рукой Пантерий и, хитренько глянув, предложил: – Если интересует – покажу.

За дверьми пронзительно взвизгнуло, я навострила уши, а остальные удивленно повернулись, вслушиваясь: чего это там опять? Я сначала увидела, как в дверь протиснулось плечо, а потом показался и весь Серьга – новый охранник Мытного. Он удивленно рассматривал обнаженную саблю, с которой капало что-то зеленое и ощутимо воняло тленом.

– Чего это у вас такое бегало, прозрачненькое? – Серьга очень натурально смутился и даже изобразил этакого дурачка, который пытается рукавом незаметно вытереть клинок и сунуть в ножны.

– Поздравляю, – сделал скорбное лицо Пантерий, – вы, молодой человек, только что в клочья разрубили легенду этих мест – Басю-панночку.

– Ох ты ж?! – выкатил глаза Серьга и так кинулся в двери, словно задумал собирать покойницу по кускам обратно, сшибся с Селуяном, замахал руками, что-то быстро ему наговаривая, но получил от него тумака и, покраснев, смущенно замер. Сорвал шапку, надел ее, натянув по самые глаза, утер нос рукавом и лихо сморкнулся на пол – в общем, изобразил полного деревенщину. Селуян снова его беззлобно ткнул кулаком в затылок, как старший, которому стыдно за бестолкового родича, и, подойдя к Мытному, смущенно кашлянул:

– Тут такое дело… – и мотнул Серьге головой, мол, давай докладай.

Серьга крякнул и бодро отрапортовал:

– Выследил я Ваську, надо брать, пока не утек, стервец.

Я удивилась, уставилась на Серьгу, надеясь на объяснения, но тот лишь нагло ухмыльнулся и вообще на меня не смотрел, ел только начальство глазами, докладывая по всей форме:

– Дело тут такое: прячется он на болоте. Есть у нас там одно местечко, зовется Чучелкиной могилой. На конях туда не проехать – топь. Да и пешком там не шибко разлетишься. – Он обернулся воровато и добавил, понизив голос: – И сдается мне, что один он там. Если сейчас нагрянуть втроем, впятером, то как есть повяжем голубчика, никуда он от нас не денется.

Мытный задумчиво улыбнулся. А Илиодор хмуро уставился во тьму за окном. Только уланский командир, которому уже хотелось спать, недовольно проворчал:

– А сам ты его повязать не мог? Вон народу сколько у нас на площади бездельничает, брагой с самого утра надираются.

– Народу не надо! – замахал руками Селуян, а Серьга поддакнул:

– Ни в жисть не возьмем, если с народом. У Васьки ж тут за каждым углом глаза и уши, только скомандуете «по коням», как тут же можно и расседлывать.

– Хоронясь надо, – проникновенно, с душою, добавил Селуян.

– И не только от воров, – вдруг подал голос Митруха и, обведя всех предостерегающим взглядом, добавил: – Чучелка тоже не спит.

– Тьфу на тебя! – шмякнул ему по макушке боярин, а Илиодор искренне захохотал.

И после этого хохота все как-то перестали бояться. Мытный поднялся и, приложив руку к груди, произнес:

– Князь, я очень вас прошу, составьте мне компанию. Не получается у меня так лихо с покойниками, как у вас. Я их страсть как боюсь с детства…