Черный хрусталь - Алексей Бессонов

Графский дворец ничуть не походил на мрачное обиталище таинственного Монфора. Нанятый Эйно экипаж – раззолоченная карета без гербов, – подкатил к широкой мраморной лестнице, вокруг которой суетились кучера, отгонявшие в стороны кареты многочисленных гостей. На входе нас встретил расшитый малиновым шнуром дворецкий с неким подобием трезубца в руках. В его взгляде сквозила почтительность:

– Как прикажете доложить, ваша милость?

– Эйно, князь Лоттвиц-Лоер с оруженосцем.

На лице дворецкого не дрогнул ни один мускул. Он едва заметно двинул ладонью, и из-за его спины пулей вылетел мальчишка-посыльный. Мы остались ждать – очевидно, здесь было так принято. Не успел Эйно раскурить трубочку, как на лестницу выскочил моложавый, рано поседевший мужчина в темно-синем костюме, поверх камзола красовалась массивная золотая цепь.

– О небеса, какими же судьбами?!

Они обнялись; Эйно коротко представил меня, я привычно поклонился, и мы прошествовали в залу. Любопытство боролось во мне со смущением. Даже на родине я не очень-то шлялся по аристократическим балам, а уж здесь, в Пеллии, был и вовсе чужаком. Сразу вспомнились слова князя об акценте и собственные мысли о слабом знании этикета и церемоний. Наверное, Эйно предусмотрел это: он ни на секунду не оставлял меня одного, то заставляя вырубить ему огня, то угощая каким-то особым вином, – в общем, я порхал вместе с ним по залу, как бабочка. В конце концов он оказался в компании сестры графа Люка, той самой леди Эрны, и мы удалились в смежную с залом комнату, где несколько молодых людей довольно изящно бренчали на лютнях. Возле них вертелась стайка юных девушек; я же, пользуясь положением наперсника, расположился в кресле под окном, ни на секунду не теряя из глаз своего господина.

Очевидно, они с Эрной были знакомы и раньше. Разговор велся в самой непринужденной манере, высокая, ослепительно красивая белокожая женщина ржала, как лошадь, ничуть не смущаясь присутствия молодежи, и вообще она произвела на меня самое благоприятное впечатление – вас никогда не соблазняли вульгарные аристократки, сильные и самоуверенные? Сказать по правде, я больше пялился на нее, чем следил за Эйно.

Князь выколотил об каблук свою трубку, бросил на меня короткий взгляд, сопровождавшийся незаметным жестом, и увел свою собеседницу в зал.

«Интересно, – подумал я, доставая из кармана кисет, – а здесь есть уединенные комнатки с диваном? Кажется, она совсем не прочь тепло поприветствовать старого приятеля».

Углубленный в свои мысли, я глубоко вдохнул зелья и вдруг услышал над собой чей-то немного ломающийся голос:

– Прошу простить меня, мой господин, но курить здесь дозволено только взрослым.

– Ч-что? – не понял я, поднимая голову.

И тотчас же услышал издевательский смех молодых людей, которые бросили музицировать и с любопытством наблюдали за моей реакцией – а возле моего кресла, кривя в ухмылке губы, стоял долговязый подросток с новеньким, блестящим мечом на перевязи.

Холодного оружия со мной не было, поэтому я молча встал и сдвинул кобуру с «Вулканом» на самый живот, – после чего вернулся в кресло и спокойно пыхнул трубкой. Смех стих. Паренек со своим кукольным ножиком напрягся, кусая губы.

– Ваше поведение кажется мне вызывающим, – выпалил он.

– А дальше? – поинтересовался я.

– Что – дальше? – опешил мой бретер.

– Вы бы хоть представились, дружище.

– Энгард Дериц, – гордо выпятил он грудь.

– Маттер, – спокойно встал я и протянул ему ладонь.

Дериц-младший дернулся, как от удара, завертел головой, но, поняв, что ситуация выглядит безвыходной, а сам он – полным дураком, все же ответил на рукопожатие. Его рука была сухой и горячей.

– Имею честь служить князю Лоттвиц-Лоер из Альдоваара, – коротко склонил я голову.

– Вы дворянин? – ошалело спросил Дериц.

– Заморский, – коротко ответил я. – Я с востока. Ну что, вы успокоились? Или все-таки придется вызывать меня на поединок? Учтите, у меня нет меча, а ни у вас, ни у ваших друзей я не вижу пистолетов. К тому же я не уверен, что мой господин будет доволен, если я ввяжусь в драку. Но если вам очень хочется, могу съездить пару раз по роже.

Мне показалось, что сейчас он упадет. У парня было честное, хотя и несколько испорченное надменностью лицо, и мне было бы очень неприятно драться с ним по-настоящему. Мой расчет оказался верным: Дериц, краснея, неловко поклонился и прошипел – так, чтобы его не услышали товарищи: