Тайный сыск царя Гороха - Андрей Белянин

Жидкость, всученная бабкой, представляла спиртовой настой неизвестных мне трав. Приятное тепло растеклось по жилам, голова сама собой склонилась на грудь, глаза незаметно закрылись, а тихий, заботливый голос казался звучащим из такого далека…

– Приляг, приляг, касатик. Совсем ты у нас забегался… Вот часок поспишь, да как встанешь, как за дело-то возьмешься – в один миг со всем управишься! А теперича отдохни немного…

Я спал крепко, без снов. Отсыпался за долгую, полную приключений ночь диверсионной деятельности в логовище Кощея Бессмертного на Лысой горе. За дикое напряжение моей психики, едва выдержавшей перевоплощение человеческого тела в серого зайку. За весь несправедливый разнос у царя Гороха и необходимость участвовать в чьих-то политических играх. За нервотрепку, связанную с повальным арестом едва ли не четверти мирного гражданского населения вверенного мне города Лукошкино. За мою глобальную усталость, измотанное тело, взвинченные нервы, сердечные перегрузки…

– А-а-а-а!!!

От такого вопля пробудился бы и мертвый. Баба Яга, стоя у печи, тоже шарахнулась, едва не расколотив горшок с горячими щами, который она тащила ухватом. Орал наш «труженик метлы».

– А-а-а-а! Пойма-а-а-ал! Сюда-а! Пойма-а-ал, Никита Иванови-и-ич! Гляньте-ка, кого я за овином излови-и-ил…

Я окончательно проснулся, встал, подошел к окну и… ахнул! Митька обеими руками держал за шиворот извивающегося дьяка! Филимон Груздев, собственной персоной, верещал что-то невразумительное, сучил ногами и всячески вырывался. Хотя дураку ясно, вырваться из медвежьих лап моего напарника попросту невозможно. Скорее та же Яга профессионально займется балетом, чем Митька выпустит из рук разыскиваемого преступника.

– Тащи его в дом! – приказал я.

– Пусти меня, аспид… – продолжал бултыхаться дьяк. – Не сметь меня хватать, я особа духовного звания! Пусти, кобель здоровенный, сам пойду! С гордо поднятой головой, смиренно, аки мученики христианские…

Хм… судя по трепу – настоящий дьяк. Всамделишный, не поддельный, не какая-нибудь шамаханская иллюзия. Каким же образом он к нам попал? Меж тем задержанного доставили в горницу и усадили на стул. Митяй грозно встал за его спиной, дабы сразу пресечь все возможные попытки к бегству.

– Где был взят бежавший из царской тюрьмы гражданин Груздев?

– За овином, батюшка участковый. Я как порядок во дворе наводил, старался, значит, сил не жалеючи, так и слышу, будто что трещит… Думал, почудилось, перекрестился, а оно со всей мочи как – х-р-р-р! Ну словно кто полотно разодрал… Все, стало быть, ясно – враг нечистый!

– Рясой за щепку зацепился, рванулся и упал… – раздраженно пробурчал дьяк. – Вон дыра теперь какая…

– А вы помолчите пока. Понадобится – я сам спрошу. Продолжай, Дмитрий…

– Так вот и оно ж… Я метлу-то наперевес, иду на звук, захожу за овин, а там – он! Как увидел меня – зарычал, завыл дурным голосом, зубы редкие оскалил да как бросится…

– Что ж ты врешь, ни стыда у тебя, ни совести!

– Гражданин Груздев! – Мне пришлось хлопнуть ладонью по столу и возвысить голос. – Сядьте и прекратите выкрики в сторону работников милиции.

– Да ведь врет он, врет же, врет…

– Тока где ж ему со мной справиться? – скромно выгнул грудь довольный Митька. – Я ж его, долгополого, раз-два – и в стальной захват по вашей системе дзюдо! Вот он, беглый каторжник… У-у-у, а меня из-за него едва под суд не отдали! Шею бы ему намылить, да не могу – милицейская честь не позволяет…

– Ах, так? Вообще ничего не буду говорить!

– Гражданин Груздев, вы задержаны по подозрению в соучастии в краже перстня с хризопразом, сундучка с червонцами, в шантаже боярина Мышкина, неоднократных покушениях на жизнь работников управления по охране правопорядка, вступлении в преступный сговор с шамаханскими террористами, предоставлении им базового места жительства, побеге из тюрьмы и сопротивлении при повторном аресте. Достаточно?

– Легавые вы, легавые и есть… – задумчиво признал дьяк.

– Значит, будете говорить, – понимающе кивнул я. – Митька, дуй к царю, доложи о поимке опасного преступника, да не слишком преувеличивай свои личные заслуги в деле задержания. Передай царю, что через два часа Филимон Груздев поступит в его полное распоряжение.

– Слушаюсь, Никита Иванович! А… только как же я вас одного с энтим отъявленным уголовником оставлю? Не ровен час, бросится да и укусит…

– Ничего, Баба Яга заступится. Выполняй приказание – чтоб через пару минут был обратно!

Парня словно ветром снесло. Бабка жалостливо посмотрела на дьяка:

– Есть-то небось хочешь?

– Муки голода претерпеваю смиренно, ибо сказано в Писании…

– Покормите арестованного, – разрешил я, вставая из-за стола.

Яга быстро сообразила миску щей, краюху хлеба, большой пирог с капустой и кружку кваса на третье. Дьяк Филимон уписывал за обе щеки, благодарно похрюкивая. Я чувствовал, что моя прежняя версия, о его главенстве в этом деле, дает первую трещину. Этот человек слишком неуверен в себе, труслив, скандален, чтобы составить столь долговременный и тщательно разработанный план. Не все так просто…

– Гражданин Груздев, если вы поели, то напоминаю: за вами придут уже через час. Если вы откажетесь сотрудничать со мной, то царские палачи будут учить вас откровенности на дыбе. Итак?

– Ни в чем ни повинен! – твердо стоял на своем дьяк Филимон.

Ну, и черт бы с ним, я и так знал, что он действительно ни в чем не виноват, но ведь мог бы, гад, и помочь следствию! Пришлось брать его за уши, спасая упрямца как минимум от тюрьмы. Максимум – от разнообразных вариантов публичной казни, практикуемых в Лукошкине с высочайшего монаршего соизволения.

– Спрашиваю еще раз, вы знали о фактах злоупотребления служебным положением боярина Мышкина Афанасия Федоровича, отвечающего за надлежащую охрану казны?

– А то нет! Да ведь это любому дураку с первого взгляда ясно. Я давно хотел батюшке государю на него, вора бессовестного, донос писать. Он ведь каков гусь лапчатый – все себе так и прет… Однако все как-то недосуг, а тут еще ты со своей милицией…

– Значит, признаете, что шантажировали его? Если да, то с какой целью?

– Чего я с ним делал? Чтой-то слово какое богомерзкое…

– Вы требовали от него денег?

– Нет!

– Повторяю вопрос: не получали ли вы денег от гражданина Мышкина Афанасия Федоровича?

– Получал, – неожиданно признался дьяк. – Как же не получать, ежели дают. Он ведь какой человек? Широкой души, доброты намерений, жалости, щедрости и сострадания… Помогал он мне в дни бедствия, спасая от голода и холода. То денежку ссудит, то две, гривной мог пожаловать, а то и рубль серебряный жертвовал не скупясь – дело-то божеское. Я и брал, отчего не брать, когда дают?