Серебряный медведь - Владислав Русанов

– Вот потому, Мелкий, Кулак… энтого… кондотьер, а ты до сих пор… энтого… в подмастерьях ходишь. – Почечуй погрозил низенькому наемнику пальцем. – «Уложение Альберигго»… энтого…

– Поучи меня, дед, поучи! – сварливо проговорил Мелкий. – А то я «Уложение Альберигго» не знаю. Ты вон Малышу расскажи, он у нас зеленый и необученный как следует.

– А что ж ты… энтого… балаболка… – возмутился коморник.

– А было сказано – предложения давать. Я дал. У тебя лучше есть?

– А чего там давать? Энтого… Ночью на стены забраться – и… энтого… вперед!

– Бесшумно не залезем, – покачал головой Мудрец.

– Если их там хотя бы полсотни, перебьют и не вспотеют, – добавила Пустельга.

– Верно, – согласился Кулак.

– Ну, тогда сами… энтого… предлагайте, коли умные… энтого… такие…

– Вот потому ты, старый, до седых волос дожил, а все в подмастерьях, – ввернул Мелкий, ехидно улыбаясь.

Почечуй обиженно надул губы и замолчал.

– Подождать надо, – сказала Пустельга. – Осмотреться. Наблюдателей поставим. Посчитаем, сколько у ландграфа тут людей. А если повезет, подловим его.

– Верно! – подхватил Мелкий. – Может, он на охоту поедет?

– По грибы… энтого… пойдет! – ввернул Почечуй.

– Сам ты, старый, по грибы пойдешь! А то и подалее куда, если пошлю хорошенько! – возмутился Мелкий.

Кир прыснул в кулак.

– А ну, тихо! – нахмурился кондотьер. – Мысль хорошая. Только не пойдет.

– Почему не пойдет? – удивилась воительница.

– Чужие мы тут. Завтра охотник какой-нибудь из местных увидит наш лагерь. Захочет выслужиться или там пару монет серебряных заработать. Ландграфу расскажет. Как думаете, друзья, что дальше будет?

– Да ладно! – Мелкий махнул рукой. – Отобьемся. Уйдем.

– А Медренский? – Мудрец покачал головой. – Спугнем. Тогда точно не возьмем.

– Это точно. – Мелкий посерьезнел. – Приказ не выполним, тогда хоть в Гронд поезжай. Моржей бить…

– Э, нет! – запротестовал Почечуй. – Вы… энтого… как хотите, а мне в Гронд никак нельзя. Кости у меня… энтого… ломит на морозе.

– Вот и я про что. – Кулак потеребил бороду. – Надо думать…

– А может… – начал было Кир и замялся. Решил вдруг, что молодой еще говорить, пока не спросили. Лучше самому замолчать, чем Почечуй напомнит лишний раз.

– Что застеснялся ровно девица-краса? – повернулся к нему Мудрец.

– Говори, – разрешил кондотьер.

– Не знаю, может, глупость скажу…

– Если глупость скажешь, тебя поправят, – запальчиво заметил Мелкий. – А раз позвали, значит, за равного тебя держат. Так ведь, Кулак?

– Так, – подтвердил командир. – Ты говори, говори…

– Ну… Может, обмануть его? Подъехать в открытую. Так, мол, и так. У генералов Сасандры к тебе, господин ландграф, дело есть. Но дело тайное и секретное.

– Во-во… – радостно подхватил Мелкий. – Сулит выгоду немалую! А если хочешь, мы тебя проводим.

– Будем, так сказать, – вмешалась Пустельга, – почетным эскортом.

– Нам бы его только за ворота замка вытянуть, – закончил Кир. – А там уж, думаю, по ходу определимся.

Молодой человек умолк. Обвел глазами собравшихся.

Кулак вцепился в собственную бороду, словно хотел оторвать ее.

Почечуй чесал затылок.

Мудрец задумчиво грыз травинку.

Зато Мелкий и Пустельга прямо-таки горели воодушевлением. Ну, хоть они поддержат.

– Значит, так, – медленно проговорил кондотьер. – Что-то умное в твоих словах есть… Вот только что, пока понять не могу.

– Весь отряд… энтого… все едино не пустят, – пробормотал Почечуй.

– И с генералами что-то сильно как-то… – прибавил Мудрец. – В лоб, я бы сказал.

– А чем с генералами плохо? – поднял брови Мелкий. – Благородный Риттельн дель Овилл шлет поклон благородному ландграфу… Как бишь его по имени?

– Да какая разница, как его зовут? – отрезал верзила. – Граф Медренский может попросту ненавидеть всех сасандрийцев. Какие тогда переговоры, договоры, разговоры?

– Верно, – сказал Кулак. – А что, если наврать, дескать, мы от короля Равальяна? С выгодным предложением. Например, канцлером ему стать или еще какой холерой?

– Что-то не то… – покачал головой Кир. – Всем известно, что это Равальян сюда империю позвал. Он предложил Тельбию ввести в состав Сасандры. Не поверит ландграф.

– Точно, не поверит, – согласился Кулак.

– А если сказать, что мы от каких-нибудь мятежников? – встрепенулась воительница. – Кто, кроме Медренского, еще с Империей воюет?

– Да мало ли? – пожал плечами кондотьер. – Тут, по-моему, все воюют. То друг с другом, то каждый против имперской армии. Прямо раздолье для наемника… Эх, если бы не уложение!

– А я… энтого… слыхивал про шайку какого-то Черного Шипа.

– Ну и названьице! – Пустельга звучно плеснула в ладоши. – Мне иногда кажется, что у местных с головой что-то не то.

– Название как название, – ответил Мудрец. – Мне Ингальт говорил, тут немало таких обретается. То «Желтый тюльпан», то «Белый шиповник».

– Я ж и говорю! – Пустельга покрутила пальцем у виска.

– Ландграф может знать этих разбойников, – заметил Кир.

– Откудова… энтого?

– Оттудова! – хмыкнул Кулак. – Малыш дело говорит. И похоже, сегодня он один использует голову по назначению.

– Ну конечно! – обиделся Почечуй. – А у нас всех… энтого… задницы на плечах.

– Не уверен, но похоже, – согласился кондотьер. – А представляться надо, как мне кажется, не местными, а чужими заговорщиками. Ну, или бунтовщиками.

– Айшасианскими шпионами! – воскликнул Кир, сам не зная почему.

– Ну, ты, парень, даешь! – восхитился Мудрец.

– Ты свою рожу… энтого… в зеркале видал? Какой из тебя… энтого… айшасианский шпион?

– А ты думаешь, айшасианы дураки, и сюда своих черномазых забрасывают? – окрысился парень. Ишь ты! Какой-то старый пенек будет его учить шпионов различать! Его, человека, который едва не раскрыл заговор в самом сердце империи. Да Мастер наверняка уже и распутал все ниточки. Задержал всех шпионов, выявил всех связных, нашел человека, который в Айшасу сведения продает.

– А ты у нас прямо знаток заморской разведки! – усмехнулась Пустельга.

– Знаток не знаток, а сталкиваться приходилось, – гордо и с достоинством ответил Кир. – Да если хочешь, студента спроси. Он одного тоже знал. Только не знал, что он шпион.