Одной ногой в могиле - Джанин Фрост

— Кости! — Я подошла к нему. — Ты непонимаешь. Наше расположение — под строгой охраной и отлично защищено. Мне лине знать, я сама помогала налаживать оборону. Для вампира есть только дваспособа проникнуть внутрь, не устроив кровавой бани. Один — усохнуть: некоторыхвампиров держат во льду для исследований. Другой не намного приятнее — тебевтыкают серебро рядом с сердцем и транспортируют в капсуле, чтобы потомвыкачивать кровь для «Брамса».

Я его не напугала. Кости постучал пальцами по подбородку,взял свой мобильный и набрал номер.

— Да, спасибо, я подожду… Одну большую пиццу, двойнойсыр, пепперони, грибы. И два литра коки. Угу, наличными. Сорок минут? Вотадрес…

Когда он отключил телефон, я недоуменно заморгала:

— Это что, код?

— Да, — рассмеялся он, — код. На большуюпиццу и содовую. Ты не успела поесть, а я не позволю, чтобы ты из-за меняголодала. Я, как ты знаешь, сыт. Теперь расскажи мне о капсулах.

— Хуже ты еще ничего не придумывал!

У меня ныли челюсти, так я стискивала зубы. Уже охрипла,споря, но Кости оставался невозмутимым:

— Иначе мне не попасть туда, где я смогу вынюхать, ктотебя заказал. Если это прислужники вампира или гуль, я их учую: они попытаютсяудрать или завоняют страхом. В любом случае мы все выясним.

— Или тебя обложат льдом и устроят рядом с Гасилой.

— Этого не случится, пушистик. Давай звони.

Кости в пятый раз протянул мне свой телефон. Безнадежносверкнув на него глазами, я, наконец, взяла мобильник и набрала номер. Никудане денешься.

— Дон, это я, — начала я, когда он ответил.

— Кошка! Ты ранена?

К его чести, в голосе звучала неподдельная тревога.

— Нет, но кое-кто старался этого добиться. Я еду к вам.Буду через час. Не позволяйте никому — в прямом смысле слова — уходить до моегоприезда. Вызовите всех отсутствующих. У нас завелась крыса.

— Конечно, приезжай сейчас же. Обсудим при встрече. Ноникто из наших не может быть замешан…

— Вы хотите, чтобы я приехала, или нет? Я диктуюусловия, и ни один черт не заставит меня от них отказаться, поскольку этимвечером я едва не лишилась головы.

Он помолчал и вздохнул:

— Если тебе так будет спокойнее. А где твой… э-э…спутник?

— Ушел, куда — не знаю. Сейчас меня больше заботитсобственная задница.

— Приезжай скорее. Я вызову команду, но, если через частебя не будет, распущу их по домам.

Я повесила трубку и чуть не швырнула телефон в Кости.

— Доволен?

Он прижался губами к рубцу на моем виске.

— Еще нет, но буду. Отправляйся туда и нигде неостанавливайся.

Я уже выходила, но притормозила.

— Кости! Прежде чем мы рискнем, хочу кое-что сказать.Ты знаешь, что я к тебе все еще неравнодушна. Это ясно, но это не все. Я…по-прежнему люблю тебя. И всегда любила, все эти годы, хоть и пыталась порвать.Не жду, что ты ответишь тем же, но…

— Я никогда не переставал тебя любить, — перебилон, подошел и обнял. — Даже когда был так зол на твой побег.

Он поцеловал меня медленным глубоким поцелуем, как будто всевремя мира принадлежало нам. Хотела бы я, чтобы так и было, но боялась, чтовижу его в последний раз.

Судорожно вздохнув, я его оттолкнула:

— Я тебя потом еще поцелую — сейчас слишком напуганазадуманным.

Кости невозмутимо улыбнулся и пальцем провел по моей нижнейгубе.

— Буду надеяться. Теперь еще одно. И ты должнапоклясться сделать все согласно моим указаниям. Возьми. — Он вложил мне вруку заклеенный конверт. — Спрячь под одеждой и не вскрывай, пока я нескажу. Здесь информация, которую я ждал, и я хочу присутствовать, когда ты ееувидишь. Поклянись, что дождешься.

— Только без мелодрам. — Я сунула конверт подрубашку, заткнув его за лифчик. — Честное скаутское подойдет?

— Я тебя люблю.

На него невозможно было сердиться! Его слова остановили меняв дверях, я уже держалась за дверную ручку:

— Не давай себя убить. Ни за что.

Мой взгляд сказал то, о чем я промолчала.

— Этого не должно случиться, но если так сложится,постараюсь никого из них не убивать.

— Правильно, — отрезала я. — Не знаю, ответятли они той же любезностью.

На сей раз, когда я приблизилась на мотоцикле к охраняемымворотам и сняла шлем, меня пропустили без задержки. (В конце концов, вряд лиможно спрятать вампира в перекладине руля!) Я проехала прямо ко входу, оставиламотоцикл в дверях. Меня встретили Тэйт и Хуан. Оба выглядели ужасно.

— Иисусе, керида, мы боялись худшего, — воскликнулХуан.

Тэйт был сдержаннее, зато не отрывал взгляда от царапины уменя на лбу.

— Иисусе! Это от пули?

— Ясное дело, — легко ответила я. — Разве невы за мной шпионили прошлым вечером? Или получили рапорт из вторых рук?

Мы направились в кабинет Дона. К своему облегчению, яувидела, что дверь здания надежно заперли за мной. Хорошо, Дон никого невыпустит.

Тэйт все не мог успокоиться:

— Вообще-то, я видел в записи. Тебя снимали. Пленки уДона.

— По крайней мере, посмотрю, как выглядела в томплатье. Хотя от него мало что осталось…

— Прекрасно выглядела, керида. — Хуан ни при какихобстоятельствах не упустит случая. — Бросай своего бледного мужчину сзастывшим сердцем, и я о тебе позабочусь.

— Этот бледный с застывшим сердцем спас мнежизнь, — хладнокровно напомнила я. — С тремя пулями в голове я былабы не такой хорошенькой, а?

Когда мы вошли, Дон встал — редкий случай. Мгновение онсмотрел на меня, и что-то мелькнуло на его лице.

— Дайте мне посмотреть, — резко начала я.

Он понял, о чем речь, и щелкнул кнопкой, включающей плазменныйэкран раньше, чем Тэйт запер дверь.

Тот, кто меня снимал, расположился в более выигрышнойпозиции, нежели убийца. Как видно, снимали с соседнего здания, поскольку наклонобъектива был меньше. Я бесстрастно смотрела на немой экран, на котором мы с Костизанимали места, он склонялся ко мне, и я гладила его ладонь, а официантприносил нам вино. Следующая сцена оказалась смазанной от бешеной скоростидвижения, неуловимого для человеческого глаза. Далее последовалонеправдоподобное зрелище: стекло с рамой вылетает наружу, и фигура в черномвместе со мной выпадает из окна и уносится вниз, крушить фургон.