Путь гейши - Алина Лис

Однажды ночью, обнимая своего мужчину после близости, Мия решилась снова заговорить об Асуке.

— Я сказал — нет, Мия! Она заплатит за подлость! — В голосе, только что звучавшем лениво и ласково, зазвенела сталь.

— Пожалуйста, господин. Простите ее. Это слишком жестоко…

— Никогда, — с холодной яростью произнес Акио Такухати. — Я никогда не забуду, что по ее вине ты принадлежала другому… другим.

Сжимавшие ее руки напряглись, мышцы закаменели. Мия жалобно вскрикнула:

— Мне больно, господин!

Он выпустил девушку из объятий и сел рывком. Глаза вспыхнули и засветились, как всегда, когда даймё пребывал в крайнем гневе. Разнеженная тишина спальни сменилась тяжелым предгрозовым молчанием.

— Господин, послушайте…

— Это не обсуждается, Мия!

— Да послушайте вы! — Она тоже вскочила. — Ни один мужчина не дотрагивался до меня после вас!

— Не смей лгать мне!

— Я не лгу!

Преодолевая страх — прикасаться к Акио, когда он в ярости, было жутковато, — она прижалась к нему и попыталась заглянуть в глаза. Показалось — еще мгновение, и даймё оттолкнет ее, отшвырнет в сторону, но он только скрипнул зубами.

— Не надо, Мия. Не напоминай. Я знаю, что их было двое. Один даже пожелал выкупить тебя, но ты отказалась.

— Я не лгу! — очень четко выговорила девушка, без страха вглядываясь в синюю вьюгу в его глазах. — Он ничего не сделал! Клянусь всем, что дорого для меня! Клянусь своей жизнью и памятью матери!

В широко распахнутых глазах отразилось сомнение и отчаянное желание поверить. Мия заговорила торопливо:

— Он был сумасшедшим. Назвал шлюхой, сказал, что ненавидит таких, как я. Но он не тронул меня! Сразу уснул. А я… я испугалась. И вы знаете, мне показалось, он обрадовался, когда я отказалась стать его наложницей. — Она содрогнулась, вспоминая странного клиента. — Но он ничего не сделал. Клянусь, — жалобно закончила девушка.

Акио закрыл глаза и тяжело выдохнул. По ледяной маске, в которую превратилось его лицо, ничего нельзя было понять. Мия обвила его руками за шею, прижалась щекой к щеке.

— Пожалуйста, поверьте мне!

— А второй? — тихо спросил даймё.

— Второй… — Она заулыбалась, как всегда, когда вспоминала Дайхиро, и Акио снова напрягся, глядя на ее мечтательное лицо. — Вы не сердитесь, ладно? Второй был тануки.

Рассказ о том, как девятилетняя Мия нашла осиротевшего малыша-ёкая, как прятала в заброшенном храме в горах и выкармливала, делясь своим скудным пайком, Акио выслушал в недоверчивом молчании.

— Дайхиро — замечательный, — с абсолютной убежденностью в своих словах сказала Мия. — Добрый, смелый и веселый.

— Замечательный, значит?

— Ой, не хмурьтесь! Я его очень люблю, но как брата. Он — мой единственный друг. Моя семья.

И снова, путаясь в словах, она пыталась объяснить, каково это, когда тебе девять лет и ты одна. Совсем одна, никому не нужна, кроме смешного неуклюжего малыша-енотика. Мия ведь даже не сразу узнала, что ее находка не обычный звереныш, но оборотень. И каково это, когда позже оборотень становится единственным живым существом, с которым ты можешь поговорить по душам, который поймет, выслушает и даст совет.

— Значит, это к тебе он бегал в школе? — медленно спросил Акио.

Чтобы не вдаваться в подробности, Мия кивнула. Мужчина сперва помрачнел, а потом привлек ее к себе и рассмеялся:

— Ты его развязала, лучшая ученица?

— Я. — Мия почувствовала, что гроза миновала, и тоже рассмеялась. Потом испуганно заглянула Акио в глаза: — Вы ведь не сердитесь?

— Сержусь. — Беззлобный тон не вязался со смыслом слов. Как и веселые искорки в глазах даймё. — Знал бы, наказал тебя раньше, Ми-я. И как следует. — Его ладонь скользнула по спине, сжалась на ягодице.

Но Мия, научившаяся хорошо предугадывать перепады настроения у своего господина, не чувствовала в нем сейчас злости. Скорее, Акио выглядел как человек, избавившийся от тяжелой неприятной ноши.

— Вы злились, — догадалась девушка, — когда думали, что я была с теми мужчинами?

Он кивнул.

— На меня?

— На тебя. На них. И на себя. — После каждой фразы он целовал ее в полуоткрытые губы.

— На себя?

— За то, что допустил это. — Он мягко усмехнулся и прищурился, словно прикидывал что-то. — Но наказать тебя за шашни с тануки все равно стоит. Связать, что ли, снова?

Мия вспыхнула от воспоминания. Несмотря на шутливый тон, ей показалось, что Акио был серьезен, и это вызвало в теле сладкое стыдное томление.

— Почему вы это делаете? — шепотом спросила она.

— Делаю что?

— Шибари…

Пальцы, рисовавшие узор по ее телу, замерли.

— Мне нравится, — хрипло ответил Акио. — Тебе ведь тоже понравилось, Ми-я. Не отрицай.

— Не понравилось, — возразила Мия и тут же отвела взгляд, чувствуя, как от лжи начинают гореть щеки.

Акио вгляделся в ее лицо и рассмеялся:

— Ты просто не распробовала, лучшая ученица. Сейчас повторим. Конечно, — его голос упал до вкрадчивого шепота, — если ты против, я не стану заставлять.

Мия в смятении отвернулась, уставившись на стену. От одного разговора о шибари по телу прокатилась жаркая волна возбуждения, напряглись соски и заныло внизу живота. Но вместе с желанием пришла паника, слишком неоднозначным было воспоминание о полной беспомощности. Она мечтала и боялась повторить прошлый опыт.