Братья по оружию - Дон Перрин

Новобранцы повиновались, хотя без суеты не обошлось. Никто из них понятия не имел, как крепить одеяла за спиной. Они вязали разные узлы и спешно их затягивали, примеряли и начинали все заново. Сержант ходил между ними, покрикивая и торопя. Наконец все оказались готовы, хотя шлемы сидели на головах под немыслимыми углами, мечи путались в ногах, а тяжёлые панцири натирали плечи,

Крыса вообще почти ничего не видел в огромном шлеме, который сползал ему на лоб, болтался внутри здоровенного панциря, как пестик в ступке, щит, который он нёс, волочился по земле, оставляя борозду. Карамон, затянувшись в броню, кинул долгий тоскливый взгляд в направлении кухни, где вовсю грохотали тарелки и откуда доносился сводящий с ума аромат жареной свинины.

Дикий вопль сержанта погнал новобранцев к холму, а когда они вернулись, на дворе стояла глухая ночь. Шесть новичков немедленно заявили о прекращении своей военной карьеры, сколько бы за это ни платили. Они сдали обратно снаряжение, то, что не растеряли во время забега, и, хромая, поковыляли в город. Остальные едва могли перевести дух, слоняясь по внутреннему двору и тяжело отдуваясь. Один сержант, пробежавший с ними весь путь, был лёгок и весел, демонстрируя остальным, почему их называют «сосунки».

Во время переклички обнаружилось, что ещё двоих не хватает. Сержант приказал осветить факелами углы двора, чтоб узнать, не валяются ли пропавшие тела там…

В это время Безумный Барон, обходивший лагерь, стал свидетелем странного зрелища.

— Раздери меня демон, вот это да! — воскликнул он, невольно останавливаясь.

Из тьмы на ярко освещённый двор шагнул огромный мускулистый человек с вьющимися каштановыми волосами и честным открытым лицом. На плече у него покоилось тело очень худого юноши, который упорно продолжал сжимать меч и щит. Они хлопали силача по спине при каждом движении, но тот, не обращая на это внимания, упорно шёл вперёд. В них немедленно опознали тех самых исчезнувших рекрутов. Великан осторожно положил юношу на землю, но тот вскочил и, опираясь на щит, даже попытался вымученно улыбнуться. Здоровяк, подхватив своё оружие, встал в строй. Он выглядел словно вернулся с обычной прогулки.

— Кто это? — спросил барон у одного из сержантов.

— Рекруты из последнего набора, — ответил тот, — Только что вернулись с холма. Первая пробежка с полной выкладкой. Я наблюдал за ними, тот мелкий начал спотыкаться и падать ещё на полпути к вершине. Но он не сдавался, каждый раз поднимаясь и пытаясь начать снова. Правда, он уже вымотался, делал пару шагов и снова падал. Вот тогда здоровяк подхватил его и потащил вверх. Мало того, он нёс мелкого и обратно до лагеря, как вы видели.

Барон получше вгляделся в странную пару:

— Тебе не кажется, что в пареньке есть что-то странное? Он мне напоминает кендера…

— Великий Кири-Джолит, защити нас! Надеюсь, что нет, — горячо воскликнул сержант.

— Ты прав, наверное, просто тени так легли… — задумчиво сказал Безумный Барон. — Но он никогда не станет настоящим солдатом, слишком маленький.

— Мне выгнать его, барон?

— Думаю… Нет. Мне нравится его мужество. И этот здоровяк тоже молодец, не каждый способен сделать подобное ради друга. Поглядим, что из них выйдет после обучения.

— Посмотрим, посмотрим… — в сомнении протянул сержант. То, что в его отряде может оказаться кендер, привело сержанта в ужас. Он уже дал себе слово пересчитывать лишний раз все вилки и тарелки, и если, спаси Боги, хоть одна пропадёт, тощему не поздоровится, как бы там мужествен он ни был.

Новобранцев, наконец, пустили в столовую. Едва передвигая ноги, они уселись на лавках, а многие сразу же заснули, не в силах съесть и кусок. Не любящий, чтобы еда пропадала зря, Карамон взял на себя почётную обязанность позаботиться об этом и уничтожил лишние порции. Но даже он вынужден был признать, что каменный пол казармы и солома были для него в тот день мягче самой лучшей перины.

Карамону показалось, что он едва прикрыл глаза, как его разбудил рёв трубы, и он подскочил в соломе с гулко бьющимся сердцем. Спросонья силач ещё ничего не соображал, а вокруг была абсолютная тьма. Посмотрев в окно, Карамон ясно различил звезды, хотя и побледневшие с приходом раннего утра.

— А? Что? Где? — пробормотал он, падая обратно на одеяло.

Свет факела ударил по глазам, осветив злые лица толпящихся вокруг ветеранов.

— Подъем! А ну вставай, ленивая корова! — заорали голоса прямо в уши.

— Но ведь ещё ночь, — застонал Карамон, зарываясь лицом в солому.

Тотчас же тяжёлый ботинок врезался ему в живот. На этот раз Карамон пробудился окончательно и с глухим стоном вылетел из сена, судорожно протирая глаза.

— А ну живо на ноги, сыновья овражных гномов! — орали сержанты. — Пора отрабатывать пять железных монет!

Карамон тяжело вздохнул — пять монет уже не казались ему щедрой платой…

Звезды успели окончательно побледнеть, когда рекруты, накинув сине-серые изношенные плащи, проглотили комковатый завтрак и маршировали по тренировочному плацу, расположенному в миле от замка.

Солнце, видимо такое же сонное, как и новички, пару раз проглянуло меж низких туч и отправилось спать дальше. Сильный весенний дождь барабанил по шлемам шестидесяти мужчин, которых упорно обучали построению в три ряда по двадцать человек в каждом. Сержант с помощниками раздали всем тренировочные щиты и деревянные мечи.

— Что это? — громко спросил Карамон, с презрением глядя на свой меч. Понизив голос, чтоб его не могли услышать соседи, он обратился к раздающему ветерану: — Дело в том, что знаю, как рубиться и настоящим мечом…

— Значит, знаешь, да? — сказал тот с усмешкой. — Посмотрим на тебя.

— А ну закрыли пасти в строю! — заорал сержант. Вздохнув, Карамон с удивлением заметил, что деревянный меч вдвое тяжелее стального, да и щит весит намного больше. Крыса смог только приподнять свой щит с земли — и все.

Второй солдат прошёл вдоль строя, раздавая поношенные наручи. На запястьях Карамона наручи не смогли застегнуться, а Крыса, пока возился с ними, потерял равновесие, и тяжёлый щит утащил его в грязь. Как только все снарядились, вперёд вышел человек, который до этого стоял в стороне. Сержант и ветераны отсалютовали ему.

— Они в твоём распоряжении, мастер Квиснелл! — произнёс сержант таким мрачным тоном, словно заявлял, что в подвале замка обнаружена чумная крыса.

Мастер Квиснелл намеренно медленно шёл перед строем, не обращая внимания на дождь. Мастер боя был не очень стар, ему было не больше шестидесяти лет, пепельно-стальные волосы развевались на ветру, падая из-под открытого шлема, на загорелом обветренном лице виднелось множество шрамов, пустую глазницу прикрывала чёрная повязка, другой глаз грозно сверкал из-под сдвинутых бровей. У него было такое же оружие — деревянные щит и меч, — как и у новобранцев в строю. Звучный голос мастера, наверное, легко перекрывал шум любой битвы и, возможно, мог заглушить даже встречу двух кендеров на летней ярмарке.