Наемник - Алекс Орлов

После обыска в плотном кольце охраны вся троица была препровождена в большой зал, где за массивным столом восседал небритый старик в белой сорочке и полосатых штанах от пижамы. На ногах дона Эрнандо были надеты теплые домашние туфли.

Стол был заставлен различными яствами, а по обе стороны от дона выстроилось не меньше дюжины людей в поварских колпаках. В зале царила полнейшая тишина, нарушаемая только громким чавканьем хозяина.

Гостей поставили перед столом так, чтобы дон Эрнандо мог видеть их, не поворачивая головы.

— О!.. М-м-да, — изрек престарелый дон, увидев посторонних людей. — Кто это, Бучо?

Как оказалось, «Бучо» относилось к Бену Гарсиа.

— Это люди с Яномана, дон Эрнандо. Я говорил вам о них.

— Говорил о людях с Яномана? — кустистые брови дона взлетели на самый лоб, а потом вернулись на место. Старик замолчал и пару минут поедал какое-то желе. Затем, словно вспомнив о незнакомцах, вытер салфеткой рот и, поднявшись из-за стола, направился к гостям.

Подойдя к ним вплотную, он заглянул в глаза сначала Рене, потом Галлаузу и громко произнес:

— Все ясно! Все ясно! — повторил старик и пошел обратно. — Это шпионы компании. Я это сразу понял… Я это сразу понял, потому что еще никто не мог обмануть старого дона Эрнандо. Никто, даже Фрэнк Дилинджер…

Старик сел на стул, взял со стола бокал с вином и, сделав глоток, сморщился. Затем, указав пальцем на одного из охранников, сказал:

— Пепито, вывези их на болото и утопи…

— Да, дон Эрнандо, — кивнул охранник и шагнул к гостям, но потом обернулся и уточнил: — А как быть с Бучо, дон Эрнандо? Его тоже утопить?

— С Бучо? — Старик потер подбородок и, посмотрев на побледневшего Гарсиа, сказал: — Даже не знаю, что сказать. Ладно, в случае необходимости придется ради него съездить еще раз. Все-таки он мой родственник, нехорошо топить его вместе с незнакомыми людьми…

Рене видел, как лицо Бена вернуло первоначальный цвет, и это означало, что в их защиту Гарсиа не скажет ни слова.

— Эй, дон Эрнандо, раз уж вы собрались нас утопить, может, хоть выслушаете? Приговоренным положено последнее слово.

— Говорите, — махнул рукой старик, — только недолго.

— Мы представляем интересы достаточно богатых людей, сэр, а ваш противник, «Лос-Флоридос», и так достаточно силен. Стоит ли подталкивать к нему новых союзников?

— Что же ты предлагаешь?

— Сделку. Обоюдовыгодную…

— Продолжай.

— По нашим сведениям, в Форт-Абрахам доставлен некто Джимми Зедлер. Он прибыл для усиления обороноспособности форта.

— Один человек ничего не решает, — заявил дон и, потянувшись, взял с блюда птичье крылышко.

— Это не так, сэр. Мистер Зедлер знаком с военной наукой и быстро приведет в порядок аморфную оборону форта. А после этого он начнет вас беспокоить. Ваша армия для него, как стадо овец для волка. Всех сразу ему не съесть, но постепенно он перетаскает все стадо.

— Не нужно пугать старого дона Эрнандо, дорогой шпион с Яномана. Форт-Абрахам стоит на сваях. За два дня я заложу фугасы, и «бах!» — форт обрушится в море…

— Так, значит, фугасы вы еще не заложили? — со злорадной улыбочкой вступил в разговор Удо Галлауз.

— Еще нет, но это сделать никогда не поздно…

— Дон Эрнандо, боюсь, что вы ошибаетесь и к сваям форта вам уже не подобраться.

Хозяин снова вышел из-за стола и приблизился к приговоренным. Раздумывая, он прошаркал в одну сторону, потом в другую и, остановившись, сказал:

— Что же можно сделать, если им достался такой сукин сын?

— Отложить наше утопление, сэр.

— А потом?

— А потом мы изложим вам план действий и на этой войне будем играть на вашей стороне. Все, что нам нужно, — это Джимми Зедлер, а чтобы его получить, мы должны помочь вам победить.

— Хорошо, если так, — пожевав губами, сказал дон, — но если вы пытаетесь меня обмануть…

Старик не договорил, но гости почувствовали, как к их затылкам прикоснулись стволы автоматов.

— Мы прекрасно вас поняли, сэр, — сказал Рене.

— Что ж, хорошо, если так, — дон улыбнулся, продемонстрировав дорогие зубные протезы. — Пепито, эти люди пока останутся, а ты забери Бучо.

— Но, дон Эрнандо! — воскликнул пораженный Гарсиа, однако его уже никто не слушал.