Время зверя - Вячеслав Шалыгин

Я собирался спросить их, не желают ли они благоденствия, не после смерти, а прямо сейчас и, чтобы не оказаться таким же краснобаем, как безликие, был готов дать каждому то, чего он желал на самом деле. А, получив желаемое, кто из них вспомнил бы о времянах? Никто. А раз никто – кудрявые были обречены остаться без армии, чего я, собственно, и добивался с тех пор, как дал Иилу опрометчивое обещание защищать человечество от внешнего врага…

Итак, на все дела у меня ушло ровно два месяца. Тридцать дней Прошлого, которое по милости безликих мы с Надеждой были вынуждены изменить, и столько же времени, по которому мы продвигались на ощупь, как самые настоящие люди. Признаюсь, это было даже занимательно. Идти вперед, совершенно не подозревая о том, что тебя ожидает за следующим поворотом или в следующую минуту. Но, как бы то ни было, мы добрались до рубежа, за которым лежало хитросплетение вероятностей пространственных событий. Мы прошли свой путь до точки Настоящего. Оставалось приложить последние усилия и смело шагнуть в Будущее. Я был уверен, что это получится у меня легко и элегантно. Ведь помешать этому могли только безликие, но материальную базу я уже подготовил и до момента кардинального пересмотра в человеческом воображении облика ангелов оставалось совсем немного. Других препятствий на пути своего грандиозного замысла я не видел. Ну, разве что, взбешенные моим непослушанием безликие могли плюнуть на конспирацию и наброситься на меня с кулаками прямо в мире Земли? Это казалось маловероятным, ведь вторжение на планету без разрыва Времени для обленившихся крылатых было делом слишком уж хлопотным, хотя и возможным, но безликие могли поступить и по-другому. Например, набраться ещё немного терпения и пойти более длинным, но проверенным путем. Именно тем, который таил в себе самую большую для меня проблему.

Заключалась проблема в том, что все существо людей было пропитано верой. Насколько они могли полюбить меня, нам ещё предстояло выяснить, а вот безликих, почти правильно отображенных на гравюрах и храмовых росписях талантливыми художниками, они любили уже несколько тысячелетий. Крылатым времянам фантазия живописцев добавила правильные черты, поскольку иначе безликие походили бы скорее на пришлых врагов, чем на высших существ, а чуть позже добавились нимбы и в изображениях начал проступать благоговейный страх. Обвинять художников в искажении действительного облика соседей по измерениям смысла нет, ведь они отражали в своих шедеврах не пришельцев, а представление людей о небожителях. В целом мне было наплевать, похожи крылатые обитатели Времени на архангелов или нет. Скверным было то, что безликие неспроста лелеяли в сознании верующих эти заблуждения. Им был выгоден собственный культ, поскольку он открывал наиболее легкий путь к душам людей и избавлял крылатых времян от необходимости искать оправдание своим поступкам. Воспоминания, вновь обретенные мной после изгнания на Землю, содержали множество красочных иллюстраций на эту тему. Во времена диких и необузданных страстей, когда я спускался на планету в предыдущий раз, пантеоны людей были переполнены. Они верили в самих себя и своих героев. Их боги были равны царям, как ни странно это звучит для современного человека, и жили на вершинах гор. Жили, надо сказать, отнюдь не праведной и безгрешной жизнью. Они обманывали ближних, похищали друг у друга дочерей, дрались с титанами и между собой, пировали и предавались разврату. В их жизни не было лишь утомительного труда и долготерпения. И царство мертвых не являлось исправительной колонией с режимом семиэтапной строгости. Оно было лишь пристанищем душ и печали. Награда для простых землян была прижизненной. Они становились богоподобными героями, если хотели, и вполне счастливыми козопасами, если ленились совершать подвиги. Они проливали кровь – свою или чужую – легко и бесстрашно. Нуждались ли они при этом в надежде на спасение души? Возможно. Но я что-то не заметил этого. Зато в ней нуждались рабы с севера и особенно их дети, рожденные в неволе. Их шанс стать героями был ничтожен, и потому они нуждались в новом пантеоне. И он был построен. Как раз в момент моего возвращения на спираль Времени. Правда, в нем остался только один из самых почитаемых язычниками богов, но зато он стал создателем всего. (Из вредности, видимо, назло развеселой сотне предшественников, или просто в результате отсутствия конкуренции.) Такая трансформация была, по сути, упрощением культурных традиций до уровня понятных рабам словосочетаний, но прижилась именно она.

Я тогда удалился на пружину с чувством легкого недоумения и даже горечи от того, что моя звериная совесть не позволяет навязывать людям свои правила игры, а вот безликие воспользовались ситуацией с ловкостью хороших фокусников. Их образы под шумок были накрепко вбиты в головы поклонников новой веры. Откуда было знать наивным людям, что истинное Слово вовсе не является простым сочетанием звуков, а безликие – не те ангелы, в которых они так беззаветно верят? И Зверь это не враг человеческого рода, а всего лишь живой инструмент безликих для грязной и тяжелой работы. Такой, например, как переделка истории, упрощение верований или помощь в маскировке жителей четвертого измерения под главных персонажей земных религий. Каюсь, я допустил халатность, позволив крылатым воспользоваться слабостью среднего человеческого разума. Зато теперь я чувствовал, что мне наверняка придется выполнить данное в разговоре с безликим обещание, выступив защитником землян, и постулаты многих религий в этот ответственный момент могут сработать не хуже крепких тормозов. Слишком уж давно люди решили для себя, что сподвижники бога выглядят точь-в-точь, как мои бывшие хозяева. Хотя задуматься о том, что добро не бывает с мечом, а зло не воскрешает умерших, люди могли бы давно. Задуматься и прийти к выводу, что безликие, Звери и сам Творец такие же обычные существа, только из иного мира, и не имеют никакого отношения к религиям Земли.

Мне предстояло растолковать это землянам, и я пытался придумать как можно большее количество приличных аргументов в пользу себя любимого и против непогрешимости безликих.

Что интересно – в главных книгах людей говорилось открытым текстом, что Зверь, то есть я, тоже один из жителей пружины, но никто не обращал на этот факт никакого внимания. Потому что о многомерности Вселенной люди не ведали, а слишком сложная структура взаимоотношений добра и зла, их неразрывная связь и равное количество в любой пригоршне бытия землянам не нравились. Причудливая смесь правды и ставших догмами условностей была настолько убедительной, что люди до последнего времени так и не разобрались, что существовало на самом деле, а что придумано искусными фантазерами. Но главное, они не знали, существует ли реально то, о чем так горячо твердили все священные книги. От поляризации их мир удерживало именно это невежество, и гармонией такую ситуацию я бы не назвал. Сомнительное равновесие, так точнее, которое устраивало безликих, поскольку являлось действенным орудием контроля над людьми и фактором естественного отбора, наряду с войнами, эпидемиями и катаклизмами. Безликие контролировали человеческую популяцию, стараясь держать её в усредненном, медленно развивающемся состоянии. Почти так же, как сдерживали и контролировали они на спирали нас, Зверей. Равновесие религиозного неведения устраивало и людей, поскольку давало хотя бы туманные ответы на море вопросов. Люди, как бы ни была низка нынешняя степень их религиозности, по-прежнему не внимали голосу разума, зато охотно верили собственным выдумкам, в которых ангелы были очень похожи на безликих времян. Считая, что на стороне противника лишь ортодоксы, я больше успокаивал самого себя. Даже ученые, те, кто вынуждал крылатых пойти на крайние меры, или немногочисленные сатанисты, абсолютно не годились мне в союзники. Потому что учение последних было всего лишь банальным отрицанием общепринятых норм и ни намеком не походило на истину, а наука для ученых – настоящих возмутителей спокойствия – становилась прочной повязкой на глазах. В недоказуемое экспериментально они не верили.