Чудовище - Алекс Флинн

На улице уже начали опадать листья, а в доме все оставалось без изменений. Все, за исключением меня и Линди. Мы изменились. Стали учиться вместе. И я убедился в том, что Линди очень умна, а я — вызывающе глуп. Мне уже не казалось, что она ненавидит меня. Наверное. Возможно, я даже стал ей нравиться.

Как-то ночью началась гроза, ужасная, с молнией, разрезающей небо, и громом, который, казалось, подбирался все ближе и ближе. Вокруг все грохотало, моя кровать задрожала и… я проснулся. Поплелся в гостиную и обнаружил, что я не один.

— Адриан!

В темноте на диване сидела Линди. Она отодвинулась от окна как можно дальше и наблюдала за сверкающим небом.

— Я напугалась. Такое ощущение, будто где-то стреляют.

— Стреляют, — мне стало любопытно, не доводилось ли ей слышать ночные перестрелки там, где она жила.

— Это всего лишь гром, и к тому же дом этот очень старый и крепкий. Ты в безопасности.

И тут же я осознал, как глупо было говорить о безопасности, если здесь она пленница. Но она сказала: — Не везде, где я жила, было безопасно.

— Я заметил, что ты села подальше от окна.

— Тебе это кажется глупым.

— Нет. Разве я сам сейчас не здесь? Грохот разбудил меня, и я решил приготовить попкорн и посмотреть что-нибудь по телевизору. Не хочешь со мной? — я устремился на кухню, стараясь двигаться осторожно, чтобы не напугать ее своей близостью.

С того дня в розовом саду мы впервые остались наедине. Кто-то постоянно был рядом: Уилл — на учебе, Магда — за обедом. И вот теперь, оставшись с ней один-на-один, пока все спали, мне захотелось, чтобы она поняла, что может доверять мне. Только бы ничего не испортить.

— Да, пожалуйста. Тогда, может быть, сделаешь две порции? Я очень люблю попкорн.

— Конечно, — я вошел на кухню и достал упаковку кукурузы, которую нужно было готовить в микроволновке.

Линди просматривала каналы и остановилась на старом фильме «Принцесса Невеста».

— Вот этот неплох, — сказал я, когда попкорн начал лопаться.

— Я его не смотрела.

— Думаю, тебе понравится. Этот фильм подходит каждому. Здесь есть и сражения на мечах — для меня, и принцессы — для тебя.

Первая упаковка перестала щелкать, и я вынул ее.

— Прости, наверное, я кажусь тебе женоненавистником.

— Все нормально. Я же девочка. А все девочки в какой-то степени считают себя принцессами. И неважно, как сильно их жизнь напоминает королевскую. И мне по душе идея «жить долго и счастливо».

Она остановилась на этом канале. Я наблюдал за тем, как второй пакет доходит до готовности и решал, что мне с ними делать: положить попкорн в чашки, как это делала Магда, или оставить в пакетах. В конце концов, я спросил: — Мне переложить попкорн в чашку?

Хотя я даже не знал, где у Магды чашки. Какая жалость!

— О, да не стоит усложнять.

— Никаких сложностей, — вытащив второй пакет, я открыл оба и вернулся в гостиную.

Скорее всего, она попросит себе отдельную порцию, чтобы наши руки не соприкасались. Я ее не виню. Сев в полуметре от нее, я следил за развитием событий на экране. Шел эпизод, в котором пират Уэстли вызвал киллера Виззини на интеллектуальную дуэль.

— Ты пал жертвой типичной ошибки! — заявил Виззини с экрана. — Никогда не иди против сицилийцев, когда на кону твоя жизнь!

К моменту, когда Виззини рухнул замертво, я уже доел свой попкорн и кинул пакет на пол. Мне захотелось еще.

Казалось, что чудовище внутри меня было вечно голодным. Мне стало интересно, а стану ли толстым, если когда-нибудь превращусь обратно в человека.

— Хочешь еще? — спросила она.

— Да нет. Ты же сказала, что обожаешь попкорн.

— Так и есть. Но ты можешь взять у меня чуть-чуть, — она протянула мне пакет.

— Ну ладно, — я придвинулся ближе.

Она не закричала и не отшатнулась. Я зачерпнул горсть попкорна, надеясь не рассыпать его. И в этот миг прогремел ужасный раскат грома. Линди подпрыгнула, рассыпав половину того, что у нее осталось.

— Ой, прости, — принялась она извиняться.

— Да ничего страшного, — я собрал с пола все, что было на виду, и закинул в свой пустой пакет. — Остальное уберем утром.

— Все потому, что я ужасно боюсь грома и молнии. Когда была маленькой, по ночам отец уходил от меня только после того, как я засыпала. И если меня будил какой-нибудь шум, я вскакивала и очень сильно пугалась.

— Тебе, наверное, было нелегко. Если я просыпался ночью, мои родители обычно кричали на меня. Они говорили, что я должен быть храбрым, то есть, чтобы отстал от них, — я передал ей попкорн.

— Доедай.

— Спасибо, — она взяла его. — Мне нравится…

— Что?

— Ничего. Просто… спасибо за попкорн.

Она сидела так близко, что я мог чувствовать ее дыхание. Я хотел придвинуться еще ближе, но не мог себе этого позволить. Так мы и сидели в голубом свечении телевизора, в тишине, наблюдая за фильмом. Когда он закончился, я увидел, что Линди уснула.

Гроза поутихла, и мне хотелось просто сидеть и смотреть, как она спит, не отводя глаз от нее так же, как и от кустов роз. Но если она проснется, ей это покажется странным. Я и без того был более, чем странным для нее. Поэтому я выключил телевизор.

Комната погрузилась во мрак, я поднял ее на руки, чтобы отнести в комнату.

На полпути она проснулась.

— Что за…?

— Ты уснула. Я несу тебя в твою комнату. Не переживай. Я не причиню тебе вреда. Обещаю. Ты можешь мне верить. И я тебя не уроню, — я практически не ощущал ее веса в своих руках. Чудовище тоже было сильным.

— Я могу идти, — сказала она.

— Хорошо, если ты так хочешь. Но разве ты не устала?

— Устала. Немного.

— Тогда доверься мне.

— Знаю. Я подумала, что если бы ты хотел навредить мне, давно уже так бы и сделал.

— Я не намерен делать тебе больно, — сказал я, съежившись от понимания того, что она обо мне думает. — Я не могу объяснить, почему держу тебя здесь, но уж точно не за этим.

— Я понимаю, — прижавшись к моей груди, она поудобнее устроилась у меня на руках.

Я пронес ее по лестнице на самый верх и взялся за ручку двери. Она схватилась за нее.