Центурион Траяна - Александр Старшинов

– Не знала, что тебе нравятся мальчики.

– Он – просто слуга. Был ранен. Достался мне по дешевке.

«Я что, перед нею оправдываюсь?» – изумился про себя Приск.

– Мальчик умеет убеждать, сравнениями сыплет, будто Цицерон. Даже отца уговорил. Голос просто завораживает. Верно, он и поет чудесно. Ты не просил его спеть?

– Знаешь, не до того было… – отозвался Приск.

Если честно, то с Аристеем он обменивался лишь односложными фразами.

«О чем это мы болтаем?» – с тоской подумал Приск.

– Так я в вашей комнате могу ночевать? – не унимался Луций.

– Ладно, можешь ночевать с нами. Но девица… – Кука скосил глаза на Кориоллу и кашлянул. – Девушка в нашей казарме как-то не к месту.

– Почему не к месту? Я бы могла готовить на всех, пока вы сражаетесь. Я отлично стряпаю. Знали бы вы, как я запекаю в глине окорок – с черносливом и базиликом. Если бы тут был окорок, я бы его приготовила.

– Если бы у нас был окорок, я бы его сам приготовил, – заявил Кука.

Все заржали, а Кориолла на миг обиделась. Но тут же нашлась, что ответить.

– А вот печенье с перцем ты наверняка не умеешь печь. И еще я фаршированные финики умею делать. И еще…

– Отведу ее в дом Адриана, там ликса Кандид поселился, – перебил девушку Приск. – А то мы через полчаса все истечем слюной. – Он сам не заметил, насколько пошлой получилась шутка.

– Не хотите печенья – вам же хуже! – разозлилась Кориолла. – Но у Кандида я жить не хочу.

– Погоди, я кое-что должен тебе объяснить! – Приск ухватил ее за локоть и вывел в соседнюю комнату. – Кука прав: в казарме тебе не место, – сказал Гай шепотом. – Разумеется, тебе нашлась бы комната, и мы тебя защитим от кого угодно. – Он сделал ударение на этих словах: «от кого угодно». – Но легионеры не могут сидеть в казарме от зари до зари. Мы, может быть, по четыре стражи подряд будем на стенах… А Нонний – нет. Понимаешь?

Кориолла нахмурилась и кивнула.

– Я провожу тебя, – пообещал Приск. – Но прежде зайду к префекту лагеря и сообщу о выходке Нонния. Идем…

– Поесть-то с вами можно? – спросила Кориолла. – Или раньше прогоните? А то я голодная, как коршун.

* * *

Обед, надо сказать, затянулся. Приск вдруг обнаружил, что за то время, пока они не виделись с Кориоллой, девушка сильно переменилась. Не только похорошела, расцвела, но и сделалась более уверенной в себе, более женственной. Она остроумно парировала шуточки Куки, сочувственно выслушивала Малыша, спорила с Тиресием и время от времени одаривала улыбкой Приска. Тесная кухонька мгновенно превратилась в уютный триклиний,[84]а похлебка со свеклой и капустой показалась изысканным блюдом. Под конец, осушив кубки, все принялись петь. У Кориоллы был чудный голос, у Аристея, как выяснилось, – тоже, а вот Малыш ревел, как настоящий медведь, и его попросили заткнуться.

После такой вечеринки Кука смилостивился и заявил, что Кориолла может остаться в казарме, и даже попытался девушку поцеловать, но тут уже воспротивился Приск и заявил, что пора им отправляться к префекту лагеря и нажаловаться тому на Нонния. Кука вызвался сопровождать, оберегать и вообще делать все-все, что угодно красавице Кориолле.

Префект как раз разбирался с расселенными беженцами, был занят по горло – весь красный, растрепанный, не выспавшийся. Надо было заставить подростков сидеть по баракам, а не путаться под ногами, мужчин определить в караульную команду – чтобы вовремя накачивали бочки с водой и дежурили на крышах бараков, сбрасывая огненные стрелы. Опять же лишние караульные из тех, кому не надо потом рубиться на стенах, не помешают, чтобы поднять тревогу в случае внезапной атаки. Благо, среди жителей канабы было полно ветеранов, которые еще не забыли, что значит армейская жизнь и дисциплина.

Поначалу префект попытался отмахнуться от новой проблемы, но Приск и Кука буквально зажали его в угол между казармами. Тогда префект вспомнил, что много лет назад он вместе с Корнелием, отцом Кориоллы, служил в Эммаусе, ухватил девушку за руку и самолично повел к домику трибуна-латиклавия, где теперь обретался ликса.

– Беженцам опасность не грозит, у лагеря стены десять футов вышиной, правда, народу мало, чтобы их оборонять, – распространялся префект по дороге.

– Стены внушительные, – согласилась Кориолла. – Но я не варваров боюсь.

С прибытием беженцев лагерь мгновенно утратил армейскую строгость и теперь напоминал гомонящее временное стойбище кочующего племени.

Перед домом, где когда-то жил Адриан, две женщины, скорее всего рабыни, полоскали в ведре какие-то тряпки. Тут же распоряжался ликса, понукая рабов:

– Я кому сказал: отыскать большую сковороду! А ты что принес! На ней разве что воробышек может свою задницу разогреть. Да и то ненадолго!

– Эй, ликса! – окликнул снабженца префект. – Тут девушка из ветеранских дочерей. Мое тебе личное поручение: присмотри за ней, чтоб никакой беды не случилось.

– Кориолла, деточка! – радостно воскликнул Кандид. – Она же мне как родная. Прежде она у меня в доме каждую зиму жила, когда в школу ходила. Майка моя по тебе соскучилась, милочка. А ты марш за сковородой! – вновь напустился ликса на раба.

– Что ж я, своровать ее должен?

– А хоть и своруй – мне все равно!

– Ну что, уладили? – спросил префект нетерпеливо.

– А Нонний? – От Куки с Приском не так-то легко было отделаться.

– С Ноннием я лично разберусь. Сделаю так, чтобы он на стенах все четыре ночных и четыре дневных стражи торчал, – пообещал префект.

Распрощался и отправился собирать ветеранов – из них предполагалось составить пожарную команду для круглосуточного дежурства по лагерю. В том, что варвары постараются поджечь казармы, никто не сомневался. А вот в то, что префекту удастся легко совладать с Ноннием, верилось с трудом.

– Надеюсь, у тебя все хорошо? – спросил Приск у Кандида.

– Дерьмово, – буркнул Ликса. – Я, считай, разорен.

Тем временем в доме послышался грохот и следом ругань.

– Да что ж там такое!..

Кандид побежал внутрь разбираться.

– Надеюсь, Майя поделится с тобой одеждой, ну и всем, чем надо… – сказал Приск, кашлянув.

– Не хочу у нее ничего брать, – отрезала Кориолла, поджав губы.

– Я знаю… Она о тебе всякие гадости рассказывала, – брякнул Приск.

– Ненавижу ее, – прошептала Кориолла. – Чтоб ей нутром заболеть, чтоб лихорадка ее избила, чтоб ей попасть в страну всех болезней…

– Как жестоко! – сделал попытку все перевести в шутку Приск.

– А я жестокая… ты не знал? – Кориолла попыталась скорчить какую-то зверскую рожицу и рассмеялась.