Поводыри на распутье - Вадим Панов

Эмира Го в стандартный ряд скоробогатеев не вписывалась. Тратить деньги Фадеева открыто она не могла, но и смотреть на кучу наличных – выше человеческих сил. Значит, тратила. А что в первую очередь интересует солдата? Правильно – развлечения, ибо военная жизнь предельно формализована Уставом и всевозможными инструкциями. К тому же Эмира сполна понюхала пороху, прекрасно понимала, как легко можно перейти из состояния «в строю» в состояние «выбыл в результате боевых действий», и наверняка старалась взять от жизни как можно больше. Чтобы умирать было не обидно.

А самые незабываемые услуги, которыми даже в аду не стыдно похвастать, оказывали в «Мозаике»…

«Красные Ворота – один из самых знаменитых районов Старой Москвы, той, о которой все давно забыли. Грузить историческими справками мы вас не будем, скажем просто: Красные Ворота сейчас – это «Мозаика». Слышали? Конечно, слышали. А для глухих идиотов поясним, что это старинный небоскреб на Садовом, тот самый, рядом с которым даже второй уровень мостовых не строят, чтобы не загораживать. Прикольные раньше небоскребы были, да? Скребли только до небесной коленки. В общем, торчит домик на площади, подобно символическому фаллосу, что полностью соответствует…»

«Дыры и заборы. Книга для тех, кто хочет прожить в Москве больше одного дня».

– Мартин, скажи, Мария-Ли еще танцует?

– Только по пятницам, Хосе. Она ведь звезда.

– Слышали, девочки? В пятницу нас ждет потрясающее шоу! Мартин, надо заказать столик поближе к эстраде.

– Сделаю.

– А сегодня вкусим других радостей!

– Пообедаем?

– И это тоже!

Неплохой ресторан, расположенный на двух нижних этажах небоскреба, служил первой ступенькой на лестнице развлечений. Любители классического подхода могли отыскать здесь спутника любого пола и начать вечер с совместного ужина. Колеблющиеся находили понимающего и осведомленного собеседника в лице менеджера, готового во всех подробностях рассказать, какие секреты скрывают многочисленные помещения «Мозаики». В конце концов, в ресторане можно было просто покушать под ненавязчивую музыку струнного квартета.

– А здесь подают омаров?

– Здесь подают все!

Двери распахнулись, и обнимающий женщин Родригес шагнул внутрь.

Когда Урзак появился в холле «Мозаики», на нем была полумаска с нанопокрытием – обычная мера предосторожности тех, кто не желает показывать лицо. Персонал Центра свято чтил принципы конфиденциальности, но оставались еще и обычные посетители, среди которых могли затесаться знакомые или репортеры новостных служб.

Встречающие гостей менеджеры прошли великолепную подготовку, чутко улавливали, кто к ним пришел, для чего, и выбирали наиболее подходящее случаю приветствие. Особенно внимательно они работали с теми, кто оказался в «Мозаике» впервые.

– Выдалась свободная минутка?

Урзак почувствовал, что вопрос попал в точку. Он не вызвал отторжения или неловкости. Да и менеджер к нему подошел правильный. В холле дежурили четверо: блондин в неплохом синем костюме, смуглая красавица в платье с глубоким вырезом, тоненькая китаянка и ярко наряженный трансвестит. Подошел блондин, тип: «приятель по клубу». Как они поняли, что любого другого Урзак бы отверг? Психологи.

– Я здесь впервые.

– Уверяю, вы не останетесь разочарованы.

– Надеюсь.

– Прошу в кресла, господин…

– Банум.

– Прошу в кресла, господин Банум. Курительная комната или зеленая гостиная?

– Зеленая гостиная.

– Тогда направо. Позволю заметить, что урожай бордо в этом году удался.

И опять в точку: красное сухое – любимое вино Урзака.

«Неужели меня так легко прочитать?»

– Если у вас настоящее бордо…

– Только настоящее, господин Банум, только настоящее.

– Ну что, дорогая, нас не обманули? Язычок у этого парня кошачий? – спросил Хосе. – Шершавый?

– Хочешь попробовать, дорогой? – с хорошо сыгранной беззаботностью поинтересовалась женщина.

– Рекомендуешь?

Обнаженная Лика полулежала на широкой кровати, облокотившись на несколько мягких подушек. Свет приглушенный, слегка красноватый, ало-черные тени мягко обволакивали зрелое женское тело: тяжелые груди с крупными коричневыми сосками, тонкие руки, стройные, крепкие бедра… между которыми замерла мужская фигура. Хосе видны только спина и ягодицы того, кто доставляет удовольствие его жене.

– Тебе нравится?

– Заткнись!

В глазах Лики вспыхнуло злое пламя. Она рассвирепела из-за того, что муж вошел именно сейчас, когда на лбу капельки пота, губы подрагивают, а пальцы стискивают шелковую наволочку. Она рассвирепела, но не смогла остановиться. И от этого рассвирепела еще больше.

– Если ты недовольна, потребуй деньги назад!

Хосе расхохотался. Настолько весело, что чуть не потерял прикрывающее чресла полотенце. Соседнее помещение, которое они с Никой оставили для себя, называлось Водяной комнатой, и все время, что Лика была одна, оттуда доносились журчание воды и веселый смех.

– Ублюдок, – прошептала женщина, и длинные ногти правой руки впились в плечо лежащего на ее бедрах мужчины.

Хосе улыбнулся.

Мужчина поднял голову и посмотрел на Лику. Его лицо – маска, над которой потрудились изощренные конструкторы. Большие зеленые глаза с вертикальными зрачками, характерная форма носа и скул – когда мужчина улыбается, он становится похож на кота. Некоторым нравится, у некоторых вызывает отвращение. Но все, кто его покупает, в первую очередь ценят мужчину за язык.

«Разве тебе плохо со мной?» – безмолвно спросили зеленые глаза.

Лика без сил откинулась на подушки.

Ей хорошо.

«Продолжай!»

– Да, такого в Союзе не увидишь.

Хосе вернулся в Водяную комнату, спрятался за брызгами веселого смеха, но дверь оставил открытой. Наблюдает? Вряд ли, вскоре сквозь шум воды послышались громкие вздохи. Лика застонала, выгнулась на простынях и даже закричала. Мужчина в ее ногах урчал совсем по-кошачьи – ему сделали операцию на голосовых связках и объяснили, когда и какие звуки следует издавать. Профессионал.

Когда в спальне стало тихо, в царстве воды продолжилась веселая возня.

Лика устало отпихнула кота ногой, тот мягко сполз на пол и устроился на ковре. Женщина взяла с тумбочки бокал с дзен-коктейлем, сделала глоток. Прядь волос упала на лицо, но Лика не стала их поправлять. Некоторое время ее расфокусированный взгляд блуждал по комнате, а затем наткнулся на большое зеркало. Лика вскинула подбородок и усмехнулась: