Эффект преломления - Диана Удовиченко

— Нет, — ответил мастер Чжан. — Все старания оказались бесполезны. Его даже подвергали пыткам и угрожали уничтожением. Но нетопырь молчит.

Старик вежливо распрощался с нами, экран планшетника потух.

Вся эта загадочная упыриная история начинала меня потихоньку доставать. Хотелось есть, в душ и отоспаться.

Мы подъезжали к Радово, и я уже предвкушал долгожданный отдых, когда мне позвонила Маша.

— Иван, тут снова Катынина пришла, — извиняющимся тоном проговорила она. — Сидит целый день, рыдает, отказывается уходить.

Твою ж мать… Душ и сон пришлось отложить. Я развернулся и поехал в город. Чонг ничего не сказал, только понимающе хмыкнул. Но в офис пошел вместе со мной.

Катынина сидела в приемной и всхлипывала. Вокруг валялось множество смятых бумажных платочков. Увидев меня, дама разразилась рыданиями.

— Так целый день, — пожаловалась Маша. — Только пытаюсь ее спровадить или говорю, что ты не приедешь, — начинает плакать. Уже не знаю, что делать. И валерьянкой поила, и ново-пасситом даже. Все бесполезно.

— Мадам! — Чонг подскочил к Катыниной, ногой размел мусор и, изящным жестом откинув дырявые полы плаща, опустился на одно колено. — Мадам! Очарован, потрясен, сражен вашей красотою! Позвольте представиться: Чонган Ли Кунг, ваш покорный слуга. Позвольте ручку…

От удивления дама даже перестала плакать и попыталась спрятать руки за спину. Но Чонг с ловкостью фокусника завладел ее ладонью и принялся нацеловывать:

— Поражен, польщен знакомством, ах, вы великолепны, я в восхищении…

— Это что еще за клоун? — шепотом спросила Маша.

— Так… клоун вот, — неопределенно ответил я. — Ты держись от него подальше, хорошо?

Судя по выражению лица, она и не собиралась приближаться к Чонгу. Тот же потихоньку перешел к вылизыванию смуглой длани Александры Вениаминовны. Женщина с ужасом смотрела на упыря, но зато больше не рыдала.

Пора было взять ситуацию в свои руки. Я молча похлопал Чонга по плечу. Взглянув мне в глаза, упырь все понял и отлип от Катыниной, пробормотав:

— Это жестоко, жестоко…

— Чего вы хотели? — спросил я у дамы. — Кажется, мы уже все обговорили.

— Вы должны мне помочь! — Из глаз Александры Вениаминовны снова хлынули слезы.

— О, дорогая, дорогая, не плачьте! — огорченно воскликнул Чонг. — Готов выпить ваши слезы, и не только…

Теперь я уже похлопал себя по боку, по тому месту, где располагалась кобура с водяным пистолетом.

— Злодейка-судьба в лице моего товарища препятствует нам, — объявил чокнутый упырь. — Я не могу жить с этим! Прощай, любимая…

Он схватил со стола нож для разрезания бумаг и вонзил его себе в грудь. Весьма натурально согнулся, захрипел, пустил из уголка губ кровавую слюну, рухнул бездыханным. Рядом свалилась в обморок Катынина.

Маша побледнела, потом, видя, что я никак не реагирую на происходящее, спросила:

— Это… то, о чем я думаю?

— Да, — с сожалением признал я. И, заметив в ее глазах подозрительный восторг, добавил: — Извини, ничего поделать не могу и тебе не позволю. Распоряжение сверху.

— Вот это да, — изумилась секретарша. — А что…

Она не успела договорить, как Чонг неслышно поднялся на четвереньки и пополз к Катыниной.

— Хватит уже паясничать. — Я слишком устал, чтобы злиться. — Маша, приведи ее в порядок, что ли.

Девушка взяла с подоконника брызгалку, которой поливала цветы, пшикнула на Катынину. Та застонала и открыла глаза. Я подхватил ее, усадил на диван. Чувствуя злость и некоторую ответственность за дурацкую выходку Чонга, процедил:

— Хорошо, рассказывайте.

— А что это было?.. — пробормотала бледная женщина.

— Фокус, просто фокус. Видите ли, мой друг — иллюзионист.

Чонг торжественно поклонился.

— А теперь все же расскажите, в чем дело.

— Мне никто не верит! — заявила Александра Вениаминовна. — Они думают, я сошла с ума! Смотрят как на идиотку!

Она снова расплакалась. Да сколько ж в ней этих слез?

— Если станете дальше реветь, то и я на вас так буду смотреть. Соберитесь с мыслями. Кто Не верит? Во что не верит?

— В то, что за мной следят… — выдохнула Катынина.

В это я как раз был готов поверить. Жена крупного предпринимателя, наверняка наследница. А муж пропал… Странно, что остальные не принимают это всерьез.

— Мужа убили, наверняка убили, — прорыдала женщина. — А теперь и меня готовятся…

— По каким признакам вы определили слежку?

— Ночью кто-то ходит по саду. В окнах мелькают тени. А еще… — Александра Вениаминовна перешла на трагический шепот, — я видела глаза! В окне. Лица не видно, а они… горят!

Это меня тоже не смутило. Охотник на нечисть чего только не насмотрится за свою карьеру. Впрочем, глаза и у людей бывают.

— Вам следует нанять телохранителя. Я дам адрес хорошей фирмы…

— Наняла уже! Кучу наняла, — всхлипнула Катынина. — Они ничего не замечают. Один даже предложил обратиться к психотерапевту. С-скотина! А я им, между прочим, деньги плачу, и немалые…

Я ребят понимал: попробуй сладь с такой истеричкой. Явно ведь паранойя, если видит то, чего профи не видно. Сам уже начал подумывать, не вызвать ли психиатричку, как вдруг…

— А еще вчера кто-то висел на дереве вверх ногами! — взвизгнула женщина.

Мы с Чонгом переглянулись и слаженно зашагали к двери в соседний кабинет.

— Скоро вернусь, а ты пока приведи ее в порядок, — сказал я Маше. — Ну придумай что-нибудь…

В кабинете Чонг снова связался с мастером Чжаном.

— Вы не поручали своим подданным следить за некоей Александрой Вениаминовной Катыниной? — спросил я.

Старик ответил после недолгого раздумья:

— Нет, впервые слышу.

Я поблагодарил и распрощался. Мы посовещались еще минут пятнадцать, потом вернулись в приемную.

В поведении Катыниной произошли разительные перемены. Теперь она весело хихикала, перемежая смех иканием.

— О, мальчики! — Увидев нас, Александра Вениаминовна кокетливо прищурилась. — Поедем ко мне… сауна, бассейн… все дела… За бабки не волнуйтесь, заплачу.

— Что ты с ней сделала? — строго спросил я Машу.

— Успокоила, как могла, — пожала плечами секретарша, вертя в руках пустой стакан.

Я принюхался:

— Так… Мой «Хеннесси». И сколько?

— Да полный налила, — покаялась Маша. — А потом еще половину.

Удивляясь способностям дамы, проглотившей за пятнадцать минут полтора стакана коньяку, я подхватил ее под мышки: