Рогатый папа - Екатерина Лира

– Через полтора часа никому не опаздывать! – крикнул он, скрываясь из виду.

Взгляд коллег, которых я еще недавно могла бы назвать друзьями, не предвещал ничего хорошего. Да лучше бы Владимир Витальевич посмотрел меня, тогда бы я не чувствовала себя такой виноватой.

«Если бы кое-кто не подставил подножку в прошлый раз, то сегодня прослушивания вообще бы было. Так что пусть оставят свои претензии при себе!» – попыталась приободрить я себя.

– Поздравляю! – Светка подошла ко мне первой, легко толкнула в бок. – Главная роль на фестивальной постановке – прямой путь из нашей дыры.

Выглядела при этом подруга так, словно это событие было самым что ни на есть печальным.

– Да не переживай ты так, – попыталась приободрить я ее. – Владимир Витальевич вспыльчивый, но отходчивый. Вот увидишь, придет с перерыва и не вспомнит, что он и кому успел наговорить. Не принимай близко к сердцу, сегодня все лажали.

– Ты не лажала, – в ее голосе послышался обвинительный тон, но я постаралась не обижаться.

В конце концов, если бы мне балетмейстер гадостей наговорил и пообещал не выпускать больше на сцену, я бы, наверное, еще сильнее расстроилась.

В этот момент со стороны зала показалась невысокая щуплая фигурка.

Я не сразу узнала, кто это. Но когда поняла, улыбка сама собой расцвела на моем лице. Точно, Герман же говорил, что он придёт. И хоть Нагицкий и предупреждал, что с его работником все в порядке, как же все-таки было приятно видеть спасенного! Живой, здоровый и на своих двоих.

– Антон! – я махнула ему рукой.

Парень неуверенно шел в нашу сторону, то и дело осматриваясь по сторонам. Должно быть, первый раз в оперном зале. Это мы, балетные, уже привыкли и к куполообразному потолку с лепниной, и к высоким ложам, и к общей помпезной обстановке. А на новичков зал всегда производил особое впечатление.

– Привет! Рада, что с тобой все хорошо, – искренне произнесла я и повернулась к Светке, собираясь ее представить.

– Здравствуйте, Ирина, Светлана, – кивнул нам Антон, опередив меня.

Я замерла, не сразу сообразив, что меня так напрягло.

– Вы разве знакомы?

– Да, виделись один раз… – легкомысленно улыбнулась Светка. – Ир, может быть…

– Где вы могли видеться-то? – перебивать было не слишком вежливо, но внутри прозвенел тревожный звоночек.

Света была у Германа дома? Но зачем?

– Антон, вы не могли бы нас наедине оставить? – сцепив зубы, процедила подруга, тут же схватив меня за руку и потянув за собой. – Ох… давно надо было тебе рассказать…

– О чем? – внутри гадкой змеей шевельнулось предчувствие.

Антон кивнул и отошел на несколько шагов, делая вид, что его совершенно не заботит наш разговор:

– Герман Игнатович сказал не выпускать вас из поля зрения. Но я подожду…

Я улыбнулась ему, кивнула. И тут же снова обернулась к подруге.

– Только обещай, что сначала выслушаешь! – тон ее был обвинительным, а в глазах блеснули слезы.

Все это было крайне подозрительно.

– Да что случилось?!

– Это было полгода назад. Может, больше. Один единственный раз. Как раз перед тем, как этот кобель тебя позвал на свидание первый раз. Помнишь, ты рассказывала?

– Ты хочешь сказать, что?..

Удивляться тут нечему. Да я и сама знала, что Герман переспал с половиной театра. Так почему же сейчас так неприятно на душе? Почему же кажется, что меня выкупали в чане с нечистотами?

– Да! Но это было еще до того, как у вас завязалось. И, учитывая, что я до сих пор в кордебалете, не слишком-то ему понравилось со мной, – Светка закрыла лицо ладонями, ее плечи начали подрагивать. – Мне он даже не нравится. Я просто хотела получить роль Феи Драже в «Щелкунчике»…

Я прикусила губу, вспоминая, как встретила Германа в репетиционном зале. Когда это было? Кажется, как раз в то время, о котором говорит Света.

«Я вчера разговаривал с Владимиром. Он сказал, что хотел поставить тебя на роль Феи Драже в «Щелкунчике», но на последних репетициях у тебя был отвратительный батман».

Тогда я залепила ему смачную пощечину и заявила, что не одна из тех девиц, что готовы запрыгнуть к нему в койку ради денег.

«Конечно, не одна из них. Мои делают батман по-настоящему идеально».

– …Прости, что сразу тебе не сказала, – вытирая крупные слезы, прошептала подруга. – Просто я ж помню, как мы с тобой всегда презрительно говорили о тех, кто с ним связывался. Я боялась… что ты и меня начнешь презирать после этого. Хотя, как видишь, не очень-то мне и помогло. Раз Владимир Витальевич меня увольнять все равно собрался.

Я шумно вздохнула и покачала головой.

– Да я и сама хороша.

Как же все это… неправильно. Какая же я дурочка! Растаяла от банального массажа и элементарных проявлений заботы. И совсем забыла, с кем имею дело. Нагицкий не фавн, а самый натуральный козел. Какие бы обстоятельства его ни оправдывали, то, как он поступал с балеринами – отвратительно.

– Ты не сердишься, да? – с надеждой спросила Светка, часто-часто моргая, чтобы сдержать новый поток слез.

Что мне оставалось?

– А с Антоном как познакомились? – не то чтобы мне было интересно. Спросила, скорее, чтобы сказать хоть что-нибудь.

– Это все то разовое свидание с Нагицким, – скривившись, выдавила из себя она, мучительно краснея. – Я-то думала, меня хоть в кафе сводят. А он просто отвез к себе домой. Сделал дело… и на такси отправил. Вот только этот… Антон, да? … кофе и предложил, пока я такси ждала.

– Не рассказывай, – слушать все эти подробности было больно даже физически. Я повернулась к стоящему невдалеке работнику Германа. – Я в раздевалку, переоденусь. Вы тут подождете?

По лицу парня было заметно, что в его голове приказ «Не выпускать из поля зрения» начал борьбу с природной стеснительностью и пониманием, что в женскую раздевалку ему не попасть. Поэтому с небольшой заминкой, но он все же кивнул.

– Идем, – на этот раз уже я потянула Светку за собой.

Но хуже всего было то, что теперь осуждение и поведение Ксюши, Галки и остальных не казалось мне таким уж вопиющим. А ведь еще и Владимир Витальевич масла в огонь подлил.

Но стоило выйти в коридорчик, подруга хлопнула себя по лбу.

– Ты иди, я сейчас догоню. Забыла кое-что!

Не сказать, что я была огорчена одиночеством. После всплывших откровений мне действительно лучше было побыть одной. Насколько это возможно в склочном большом коллективе. До раздевалки я так и не дошла, потому что недалеко от лестницы меня окликнула Ксюша.

– Что, довольна? – фыркнула она. – Хорошо поработала. Жаль только не талантом взяла. Хотя о чем это я?! Мужиков ублажать – тоже нужен талант. Особый.