Адепт Грязных Искусств - Анна Кондакова

На полпути к больнице я услышал спешные шаги.

Обернулся. Меня догонял Дарт и протягивал шляпу.

— Надень на всякий случай. Мало ли. — Он с тревогой покосился на больничную вывеску. — Вдруг о тебе даже в психушке слышали… и листовки видели.

Я молча забрал у него шляпу.

Лишней она, и правда, не будет, хотя вряд ли в замшелой эгвудской больнице меня так сразу смогли бы узнать — тут всё же не Лэнсом, а промышленная закрайка. В таких местах люди слишком много работают, чтобы отвлекаться на политические интриги.

Дарт нахмурился и добавил:

— Если понадобится помощь, дай знать. Вспышкой света, например… чтобы мы увидели. Мы с Купером глаз с больницы сводить не будем. — Он развернулся и направился к автокэбу.

Я посмотрел ему вслед и надел шляпу, надвинув её на лоб.

Потом ещё раз окинул взглядом больницу.

Вблизи она казалась не такой мрачной, и даже, как ни странно, красивой.

Здание было построено явно не одно десятилетие назад. И только сейчас, обходя его сбоку, я заметил, что оно имеет форму креста. Его венчал купол со светящейся гирляндой фонарей на постаменте, а центральный вход украшала выступающая вперёд сквозная галерея с колоннами и треугольным фронтоном.

Фасад здания был отделан жёлтым дроблёным камнем и дополнен объёмными рельефными изображениями обнажённых дев с крыльями, только не ангельскими, а бесовскими – перепончатыми, как у летучих мышей, с острыми костяными пиками.

Девы будто кланялись каждому, кому не повезло тут оказаться.

Я подошёл к калитке и пункту пропуска.

Сторож – молодой здоровенный детина – заметил меня почти сразу. Как только я оказался у калитки, он тут же вышел из будки и бегло оглядел меня через решётку. Особенного опасения я у него не вызвал (при его телосложении сложно кого-то опасаться).

– Вы что-то хотели, сэр?

— Извините, я здесь проездом, – оправдываясь, забормотал я. – У меня утром поезд до Лэнсома. Я понимаю, что три часа ночи, но я бы очень хотел повидать одну пациентку. Она проходит здесь лечение, и не могли бы вы…

– Приходите завтра, с десяти до двенадцати, — перебил меня сторож.

— Я не могу завтра… у меня же поезд, — развёл я руками.

– Мне плевать, что у вас там. Есть часы для свиданий, есть часы для приёма граждан, есть часы для…

— Погодите, -- остановил я его. – Я предупреждал доктора Шеридана, что подойду. Он разрешил.

Сторож мгновенно сменил тон: смягчился, лукаво прищурился.

– Доктора Шеридана? Чего же сразу не сказали? Вы, наверное, в седьмое женское отделение хотели? У вас заказ?

– Э-э… – Сходу я не нашёлся, что сказать.

– Ой, да ладно, не смущайтесь, – усмехнулся сторож. – Там самые симпатичные пациентки. И палаты у них отдельные, для принудительного лечения. Вколол им сироп и делай с ними всё, что хочешь. Но можно и без сиропа, так даже интересней. Доктор Шеридан и меня туда пускал, советую заглянуть в тридцать третью палату, там такая…

До меня, наконец, дошло, что этот извращенец имеет в виду. Внутренне я передёрнулся, когда всё это представил.

– Понял, – перебил я его. – Но мне бы самого доктора увидеть. Мы о конкретной пациентке договаривались.

– У вас оплачено?

– Оплачено. Но за ваши старания я ещё и накину. Если проводите. – Я вынул из кармана пятисотенную купюру, скрутил её трубочкой и просунул между прутьями решётки. – Так вы меня проводите до приёмного кабинета доктора Шеридана?

Сторож уставился на купюру и лизнул губы.

– Мне нельзя покидать пост, сэр. Но я вас так пропущу, – сказал он, не сводя глаз с предложенных денег. – Доктор Шеридан должен быть на ночном дежурстве… сами понимаете, он никого не допускает. Клиентов обычно встречает сам. Ну либо кто-то из санитаров, которые с ним дежурят. Пройдёте в центральный вход, там будет слева гардероб, вот за ним повернёте в западный коридор, четвёртая дверь по правую сторону. Там висит табличка «Заведующий приёмным отделением К-Д. Шеридан», не ошибётесь. Только постучитесь, он вежливость любит.