Перстень альвов. Кубок в источнике - Елизавета Дворецкая

Торвард шагнул ближе к ней, как бы для того, чтобы лучше видеть; теплая рука мягко обвила талию Альдоны, но она сделала шаг в сторону и обернулась; Торвард встретил ее предупредительно строгий взгляд и, больше не пытаясь подойти, стал смотреть на стену.

По стене неспешно шествовала вереница странных животных. Таких зверей Торвард никогда не видел и даже не слышал, чтобы такие где-то водились. Они напоминали… пожалуй, кабанов, только очень больших, с широкими висящими ушами. А самое главное, у этих зверей было два хвоста. Один, маленький, болтался сзади, а второй, длинный, спереди. Поначалу Торвард не понял, где же у этих зверей зад, а где перед, но потом догадался, что едва ли они всем стадом шагают задом наперед. По бокам переднего хвоста виднелись два страшных, вытянутых вперед зуба, усиливая сходство с кабаном. Торвард представил таких зверей живыми, ростом с быка, и содрогнулся.

– Это называется «великанская свинья», – пояснила Альдона. Сейчас она не улыбалась: мрак пещеры, стылый воздух, которым тянуло из-под горы, вид этих жутких созданий, чьи духи по-прежнему обитали в черноте, каждый раз бросали ее в дрожь. – Говорят, они тут водились, когда здесь совсем не жили люди, а только тролли. И говорят, что каждый из них был ростом с дом.

– Ну, это врут! – Торвард с сомнением качнул головой. Конечно, одолеть такого зверя ростом с дом было бы славным подвигом, но все же хорошо, что их уже нет. – Кто бы тогда сумел их перебить?

– Наши тролли говорят, что перебили их. Блоса рассказывала. Та, что ездит на олене и затоптала вашего дверга.

– Что-то не представляю! – с шутливым сомнением ответил Торвард. – Чтобы на олене и с каменным топором против такого зверя, да еще если он ростом с дом! Да он как поддаст своими зубами, которые наружу на пять локтей торчат, олень вверх копытами полетит!

– Они рыли огромные ямы, закрывали их ветками, загоняли туда «великанскую свинью», а потом забрасывали камнями! – со знанием дела пояснял Арне, которого очень занимала троллиная охота.

– Да уж, он знаток! – ухмыльнулся Вальгейр. – Они однажды играли в это дело, выкопали яму, а в нее провалилась корова! Стейнгард, наш управитель, их самих чуть камнями не забил! Корову еле вытянули, а она ногу сломала! Если б не Блоса, пришлось бы зарезать!

Арне убежал от смущения к самому устью пещеры: воспоминания о той «славной охоте» были не из приятных. Торвард посмеивался, вспоминая собственное детство, и чувствовал к «великанским свиньям» ничуть не меньшее любопытство.

– Неужели они съели таких громадин? – спросил он, имея в виду древних прожорливых троллей.

– Сожрали! Сами сознались. Ну, пойдем отсюда. Когда я здесь бываю, мне всегда страшно, как бы оттуда не вылезло что-нибудь такое…

Альдона кивнула в черную глубину пещеры, куда не доставал огонь факелов. Рэв испустил охотничий вопль и метнул туда палку, изображавшую копье.

– А далеко еще до конца? – спросил Торвард, заглядывая в черноту.

– Конца вообще нет. Эта пещера проходит под всей горой и идет еще дальше под землей. Так далеко никто не бывал, нам рассказывали тролли. Говорят, через эту пещеру можно прямиком зайти в Свартальвхейм… или даже в Хель.

Альдона взяла Торварда за рукав и слегка потянула, намекая, что пора уходить. Он перехватил ее руку и придержал, оставаясь на месте и вглядываясь в темную глубину пещеры. В тишине ему мерещилось, что где-то очень далеко в горе раздаются размеренные, гулкие удары по железу.

– Это… что? – вполголоса спросил он и обернулся к Альдоне. – Ты слышишь? Похоже на стук молота по наковальне. Это и есть… Хродерик Кузнец? Так это правда?

У Торварда был непривычно серьезный и даже озадаченный вид: одно дело – слушать предания и даже делать вид, что веришь, и совсем другое – встретить их живой отзвук.

Альдона тоже растерялась поначалу и вопросительно посмотрела на Вальгейра, но тот озабоченно прислушивался и сам ничего не понимал. В эти дни, пока в усадьбе гости, в кузнице никто не работал. Но, как видно, старый Хальм не утерпел. Он давно ворчит, что из-за этих фьяллей и слэттов вся работа встала.

– Да, это он, – тихо ответила Альдона, почти веря, что это правда. Хальм был в ее представлении таким же искусным кузнецом, как конунг Хродерик, и почти таким же древним. – Здесь, выходит, слышно… Я не знала. Ну, пойдем.

Они вышли снова на склон горы и побрели вниз, к долине, поросшей большими и маленькими редкими елками. После промозглой темноты пещеры свежий воздух казался особенно теплым и приятным, зелень и пестрые камни радовали глаз.

– Альдона, а почему зимой нет грибов? – приставал к сестре Арне.

– Не растут.

– Но березы же растут!

– Грибы зимой урастают обратно в землю, – убежденно поясняла Альдона. – Там под землей их собирают тролли. А летом грибы начинают опять расти вверх, а тролли хватают их за ноги, хотят удержать, визжат от досады, болтают ножками, стукаются головами о потолок и падают вниз!

Дети хохотали, Торвард тоже смеялся, представляя, как тролли пытаются помешать грибам вырастать из-под земли. Альдона посматривала на него: в наследнике Торбранда конунга и сейчас еще сохранилось что-то от любопытного, безрассудно смелого мальчишки, способного верить в любые чудеса, радоваться всему необычному и жаждать приключений. Не зря все дети усадьбы толпой ходят именно за ним, пристают с просьбами показать оружие, требуют рассказов о дальних землях и сражениях. Осмелев, уже на третий день мальчишки буквально висели на нем, и Альдона видела, как он поднимал разом троих, уцепившихся за его локоть. Он был взрослым человеком, но открытость души роднила его с детьми, и он чувствовал себя с ними своим среди своих и рассказывал с тем же удовольствием, с каким они слушали. Совсем не таким был Хельги ярл… При всем его дружелюбии в нем замечалась какая-то отстраненность, возвышенность, из-за которой при нем робели не только дети, но и сама Альдона.

Однако ни наивным, ни бесхитростным Торварда нельзя было назвать. Это доказывали и попытки обнять ее, предпринимаемые осторожно и только так, чтобы ни один из братьев не видел, и отказ от этих попыток, когда во взгляде девушки он не прочитал одобрения. Он прекрасно понимал, с кем имеет дело и на что может рассчитывать, а это уже говорило о проницательности, уме и опыте совсем не детских… «Сын ведьмы!» – вспоминалось Альдоне, и в самом взгляде его красивых темных глаз она начинала видеть что-то особенно необычное, глубокое, от чего ее пробирало чувство восторженной жути и робости – не перед тем, что она видела сейчас, а перед тем, что еще может в нем проявиться…

– А у вас там водятся тролли, ну, во Фьялленланде? – осторожно спросил Арне, сомневаясь, нет ли в его вопросе какого-нибудь оскорбления. Из разговоров старших он уловил, что Торвард ярл имеет какое-то отношение к ведьмам, и теперь сомневался, уместно ли в его присутствии упоминать нечисть.

– Еще как водятся! – Торвард как будто даже рад был случаю похвастаться. – Во-первых, у нас в самом Аскефьорде живут три еловых тролля. Днем они стоят на берегу над самой водой, приняв облик трех большущих старых елей, а ночью сходят с места и гуляют вдоль берега, проверяют, все ли в порядке. Я сам видел однажды, как они ходили. Представляете, топают три елки, корнями по камням переступают, ветками шевелят, глазами хлопают… На верхушках на стволе глаза, желтые такие. Ну, вот такие елки! – Торвард взмахом руки показал на ближайшую ель, мимо которой они шли.