Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

– Совсем!

– И спать нельзя?

– Нельзя!

– Не проснешься, что ли, если заснешь?..

– Может, проснешься, может, нет.

Хороший ответ, понятный. Типа для самого умного.

– А когда проснешься, в порядке будешь или как?

– Может, в порядке, может, нет.

– Ну блин, ответы!

– А нет – это как?

– По-разному бывает.

И замолчала. В загадки вздумала поиграть? Ну-ну…

– Слышь, Машка, ты мне мозги не пудри. Не даешь спать, так я живо придумаю, чем нам заняться!

Ноги у девки длинные, стройные. Такими по подиуму ходить надо. А то, что тонкие, так в темноте не видно. А какие на ощупь можно проверить: ее штаны с такими же шнурками и клапанами, что и мои. Разберусь.

– Нельзя! Санут смотрит! – Девка задергалась как под током.

Не знаю, как она язык себе не откусила. Я перестал щупать ее ноги. Так и заиграться можно. Мне ведь поговорить с ней надо, а не что другое. Другое я дня два назад получил. Кайфа – ноль целых шиш десятых.

– Так уж и нельзя… Мы типа единственные, кто забрался под одеяло?

Девка замерла. Совершенно. Я крепче прижал ее. На всякий случай. Она и не пискнула. Только сказала тихо-тихо, я едва услышал:

– Так ты истинно ничего не знаешь…

Будто калеку пожалела.

– Тогда говори! – Я встряхнул ее. Не люблю, когда меня жалеют.

– Ладно, скажу. Только не дави так.

Я немного ослабил хватку и почувствовал, как она вдохнула. Глубоко. Потом выдохнула. Еще вдохнула. Пришлось напомнить, что меня дыхание ее не интересует.

– Если мужчина познает женщину или еще кого-то под взглядом Санута, то мужчина может стать женщиной или еще кем-то, – сказала Машка.

Как из книжки прочитала. Аксиому. В смысле, верно – доказывать можно, если совсем уж заняться нечем. Ну принцип я понял: секс на природе вредит этой самой природе. Кажется, чего-то из заповедей «зеленых». Слышал когда-то.

– А если в доме, то можно?..

– Пока Санут на небе, для его взора нет преград.

Еще одна аксиома. И столько торжественности в голосе, будто Машка сама ее придумала.

– Понятненько. Нигде, значит, нельзя. А если очень захочется и мужик… как бы это сказать?.. станет упорствовать в… познаниях, вот! Так у него чего?.. Свое отвалится, а другое чего-то вырастет? – Во, загнул! Так закрутил вопросец, аж сам себя удивил!

– Нет. – Машка покачала головой, и я чихнул. Не собирался, а вот само собой получилось. Когда по носу елозят волосами, и не захочешь чихать, а чихнешь. Рецепт для тех, у кого проблемы с нормальным чихом.

Ну это я отвлекся, а Машка меня ждать не стала, забубнила чего-то:

– …тела останутся прежними, а сущности могут не только соприкоснуться, но и проникнуть одна в другую, частично или полностью, а то и перепутать тела…

Дальше я не слушал. И так все понятно: упаковка одна, а содержимое другое. Знакомо в общем-то. Только у нас так с товаром бывает, а тут… Ну и мир! Нельзя даже бабу потискать, когда захочешь. Интересно, сколько раз в месяц такое воздержание бывает?

Спросил.

Оказалось, почти каждую ночь. Только время разное: от нескольких минут до нескольких часов. В натуре! А Санут – это луна такая. Желтая. И пока она в небе, вся сексуальная жизнь внизу замирает. Спать в это время тоже нельзя.

Машка сказала, что некоторые не могли себя вспомнить потом. Совсем не могли. Типа файл стерт, восстановлению не подлежит. Кто-то близких забудет, профессию там свою, речь человеческую, а то и зверем себя считать начнет. В общем, как я понял, у тех, кто спит, когда нельзя, глюкается память. Конкретно так, на всю оставшуюся жизнь.

– Ну а чего можно-то делать?! – И я опять тряхнул Машку. Словно она придумала эти дурацкие правила.

– Ни-че-го, – по слогам сказали мне. Как особо непонятливому.

– Что совсем ничего?! Даже думать нельзя?

Тогда я точно свихнусь.

– Думать можно.

Уже легче. Но, кажется, я удивил девку. Или она предположила, что я думать не умею? Ну это она мне польстила. Реально. И очень сильно.

Всю жизнь я прикидывался глупее, чем есть. Да и то не всегда получалось. Ладно, проехали.

– А разговаривать можно?

– Можно.

– Так, как мы, лежа?

– Можно сидя. Можно молча.

– А это еще как?!

Телепаты тут, что ли, водятся?

– Молиться.

– Ага, понятно. А кому?

– Хранителю.

– Не понял. Кому-кому?

– Хранителю. Тому, кто тебя охраняет.

– Ага. А кто тебя охраняет?

Машка замолчала, попыталась оглянуться. Будто могла видеть в темноте. А может, и могла, шут ее знает. Другая игра, другие правила.

– А зачем тебе?

– Чего мне «зачем»?

Задумался я и про девку забыл. И про разговор наш очень уж любопытственный. А помолчи Машка еще немного, уснул бы.

– Зачем тебе мой Хранитель?

– Ну надо же кому-то молиться.

– Не надо! Мужчинам он не помогает.

– Понятно. А чего помогает?

Пожимает плечами. В темноте это не видно, но хорошо чувствуется.

– Разное. В каждом клане по-своему.

– А точнее? – Я легко так прижимаю девку. Тогда она снова начинает говорить:

– То, что охраняет здоровье, богатство, мастерство, семью… Что кому нужнее. У каждого мужа свое.

– И у каждой женщины. Так ведь?

Девка замерла, даже дышать перестала. Потом быстро повернулась, заглянула мне в лицо. Значит, видит в темноте. И я вижу. Кажется. Глаза у девки светятся. Немного.

– Ты кто?! – выдохнула.

Испугал я Машку, реально испугал!

Вот так всегда: как забуду прикинуться дураком, так людей пугаю. А шибко умные долго не живут. И умирают бедными. Проверено веками.

– Кто ты? Откуда узнал?

– Откуда, откуда?.. Догадался! Не так уж и трудно.

Машка перестала светить глазищами, дернула плечом и отвернулась.

– Может, и не трудно. Но никто не догадывался раньше.

А вот в это я не верю. Про мир непуганых идиотов кому другому рассказывайте. Я в сказки давно не верю. С детского сада, ползунковой группы. Думаю, с догадливыми тут чего-нибудь случается. Не очень полезное для жизни. А особо догадливые молчат себе в тряпочку и прикидываются дураками. Может, Хранитель таких бережет их ум?.. Интересно, а чего Машкин Хранитель стерег?