Имперские ведьмы - Святослав Логинов

— Они и так могут пойти на контакт с ней. Мне ли тебя учить двойной игре?

— Не успеют. Пользуясь правом союзников, мы будем ждать Чайку возле самого гнездовья ступ. По меньшей мере шестеро сестер будут постоянно дежурить поблизости.

— И ступы позволят?

— Они уже позволили. Командующий просил постоянный канал связи. Скажем, что дежурство нужно, чтобы удерживать канал.

— Дикари…

— Кстати, — сестра Шайба улыбнулась, остро блеснув зубами, — командующий, с которым я говорила, не вполне командующий. Он хочет улучшить свое положение, и, думаю, не без нашей помощи. И он его улучшит. А мы будем иметь своего человека среди руководства Старой Земли.

— Зачем? Не проще ли оставить все как есть?

— А зачем вообще мы живем? Ответ — чтобы в мире не было скуки. Это очень увлекательная игра. Когда-то простые люди изгнали ведьм со Старой Земли. Давняя история, но она волнует многих, меня в том числе. Во мне нет ненависти к людям, но правила требуют, чтобы каждый долг был отплачен.

— Это твои игры, — махнула рукой спорщица. — Но ты лучше скажи, как мы будем делить выменянные ступы?

— Между членами совета, разумеется. А потом каждая из матерей будет распоряжаться ими как захочет. Например, дарить их, приобретая сторонниц и врагов.

— Это я понимаю. Но тридцать две тысячи ступ не разделить между членами совета. Тридцать две ступы останутся неподеленными!

— Вот это и есть самое интересное. До сих пор в кабалистике число тридцать два не значило ничего. Куча дурацких двоек. А оказывается, число, состоящее из одних двоек, при делении на число зверя дает в остатке самое себя, уменьшенное в тысячу раз. Проблема тридцати двух — это похлеще квадратуры круга! Кроме того, заранее представляю, какие склоки пойдут, когда сестры начнут делить лишние ступы! И уж я не упущу возможности плеснуть в этот костер масла!

Это было понятно обеим: сестра Шайба и ее собеседница дружно расхохотались. Затем сестра Шайба, не попрощавшись, вскочила на помело и полетела наперерез ступе капитана Стаса, которая как раз удалилась от космической крепости на безопасное расстояние.

Наблюдатели Седьмой опорной базы, во все локаторы следившие за уходом парламентера, обнаружили приближающуюся к истребителю торпеду. Две точки на экране слились, и цель исчезла. Никаких следов взрыва на этом месте обнаружить не удалось.

Сестра Шайба в это время была уже над Новой Землей. Проламывать завесу ей каждый раз приходилось силой, на грани возможного, махина ступы в эту минуту не помогала, а только мешала, так что ведьма с тревогой думала о том времени, когда полеты в океан придется прекратить, ибо они станут не по силам. А отступница Чайка твердила Вайше об удивительной легкости, с которой преодолевается эта преграда. Врет небось, цену себе набивает перед судом. Мир стоит на вранье, удивительно, что сказки о Старой Земле хотя бы в малой части оказались истиной. Впрочем, все остальное, что говорится в сказках о прежней жизни, тоже легко проверить.

Шайба подошла к створу, ведущему в запретные части ступы. Никогда прежде Шайбе в голову не приходило, что туда можно хотя бы попытаться проникнуть. Пока ступа жива, она слишком дорого стоит, а когда сдохнет — кому интересна мертвечина? И сейчас ей было нелегко ударить кулаком в переборку и потребовать у скрывшегося внутри слизня:

— Выходи! Я знаю, что ты можешь выползти сюда!

Несколько минут ничего не происходило. Сестра Шайба молча ждала. Она давно научилась чувствовать обитателя ступы и знала, что сейчас он медленно и неохотно, но все же выполняет ее волю, поэтому Шайба не спешила натягивать узду. Незачем зря мучить животных. Вот он все сделал, чтобы открыть створ, а теперь стоит, замерев, из последних сил сопротивляясь хозяйской воле.

— Ну? — поторопила Шайба.

В переборке образовалась овальная дыра, и оттуда шагнул капитан Стас.

Шайба непроизвольно поежилась. Одно дело управлять зверем с помощью узды, оставаясь в это время в безопасности, совсем иное — стоять рядом, глядя ему в глаза. И запах… воняет грязным животным. А ведь Шайба всегда вовремя купала и проветривала ступу. Значит, такой запах присущ ему имманентно. Неудивительно, что прабабки бежали со Старой Земли… из такой вонищи. — Шайба усмехнулась, продолжая в упор разглядывать существо, которое возило ее на себе вот уже два года. — И все-таки похож на человека… Вот только волосы на лице; даже у самых древних колдуний они не бывают такими длинными и густыми.

Шайба ослабила узду, дав зверю столько воли, сколько позволяло благоразумие. Интересно, попытается ли он кинуться на нее и укусить?

Бородатый обитатель ступы продолжал стоять недвижно.

— Ты мужчина? — спросила Шайба, не особо надеясь на ответ.

— Был, — произнес бородатый, с силой выдохнув воздух.

Все именно так, как рассказывала Вайша.

— Ты со Старой Земли?

— Нет. Я с Петит-Пари. Мои предки улетели с Земли больше пятисот лет назад.

— У тебя есть имя? Назови его.

— Меня зовут Пьер Стас.

— Это твои предки убивали ведьм и изгнали их со Старой Земли?

— Ведьм не бывает.

— Вот, смотри, я — ведьма!

— Я это вижу.

«Полный идиот, — заключила Шайба. — Не может связать смысла двух простейших фраз, даже когда они стоят рядом».

— И что, — спросила Шайба, покривив губы, — у вас на Старой Земле действительно есть принцы?

— Есть.

— И они так прекрасны, как об этом рассказывают в сказках?

— Представления не имею. Никогда не видел живого принца. Судя по портретам, это обычные люди.

— Ясно. И здесь — вранье. А любовь?

Стас стоял молча, худое лицо ничего не выражало.

— Отвечай!

— Что отвечать?

— Любовь есть?

— Есть.

— Откуда ты это знаешь, если ни разу в жизни не видел живого принца?

В глазах капитана мелькнула мгновенная искра, которую Шайба не смогла однозначно истолковать. Он с шумом выдохнул воздух, но смысла в звуке было не больше, чем в фырканье морского дюгоня. Тот тоже, если не приглядываться, издали напоминает человека.

— Отвечай! — Шайба натянула узду, совсем чуть-чуть, едва заметно, только чтобы сломить строптивость животного.

Лицо Стаса скривилось, словно от сильной боли, хотя никакой боли и в помине не было, уж это Шайба знала наверняка. Потом он произнес так, словно не ей отвечал, а рассказывал самому себе:

— Любовь — единственное, что не принадлежит правящему дому. Она приходит, когда захочет и к кому захочет. Встречаются двое и вдруг оказывается, что друг для друга они прекраснее самого прекрасного принца.