Падение Вавилона - Александр Афанасьев

– Идем в строю, шестьдесят второй – не лезь выше!

– Черт, тут внизу за любым кустом может быть ублюдок с РПГ!

– Шестьдесят второй, выше меня не лезь, подтверди, – добавил металла в голос бригадный генерал.

– Шестьдесят первый, вас понял… – протянул ведомый.

Генерал вызвал на многофункциональный экран, на котором до этого отражалась картинка с TADS, телекамеры обзора и прицеливания, карту, сверился. Если верить карте – они у самой дороги.

– Стрелок, контроль систем вооружения.

– Пилот, пушка норма, ракеты норма, управляемое норма, – раздался голос Сола, – пилот, ты чего? Пять минут назад объявлял.

– Ночью мне чуть не оторвало задницу, – сказал генерал, – шестьдесят второй, вопрос, как принимаешь?

– Принимаю громко и четко.

– Оставайся в этом районе, выше не лезь. Я пойду вперед и выдам тебе картинку. Дальше – по ситуации, прием подтверди.

– Сэр, да я…

– Шестьдесят второй, подтверди! – громким, раздраженным голосом запросил бригадный генерал.

– Вас понял, сэр. Жду картинку.

– Вот так…

Генерал еще раз сверился с картой.

– Стрелок, мы идем вперед. Не стрелять без команды, веди наблюдение.

– Принято.

Генерал любил находиться в небе и любил именно вертолеты, потому что вертолет давал тебе такую степень свободы, какую не давал ни один другой летательный аппарат. Тот же F18 летает быстро, чертовски быстро – но он летает так быстро, что ты не успеваешь понять, что происходит на земле. F18 – это всего лишь сверхбыстрая платформа для доставки к цели управляемых бомб, ты жмешь на педаль и летишь так, что задница дымится, а где-то под тобой хорошие парни наводят бомбы лазером. АС-130, ударный самолет – чертовски хорошая, универсальная штука, но если в эту корову кто-нибудь успеет прицелиться с земли, то промахнуться будет крайне сложно. Им пока везло, что они не нарвались на врага с настоящей, хорошей системой ПВО – иначе бы им вломили по первое число. А вот вертолет, особенно такой, как «Апач» – это продолжение тебя самого. Это жесткая трехмерная игра на выживание… точнее ты имеешь три степени свободы, а противник – две, но это только до тех пор, пока он не выпустил по тебе ракету. На «Апаче» ты можешь наносить удары ракетами Hellfire с расстояния в несколько километров, а можешь подкрадываться к позиции противника осторожно и неторопливо, прикрываясь складками местности и выставив наружу только радар, чтобы в нужный момент, выскочив из-за складок местности, расстрелять противника в упор и унести ноги. Можно висеть в ночи, подобно летучей мыши, ожидая, пока в поле зрения появится та самая машина, в которой будет террорист, приговоренный приказом американского командования. Вертолет легче сбить, чем самолет, и это делает игру честнее – но в умелых руках, таких как его руки, вертолет смертельное оружие, способное наделать много, очень много бед.

Аккуратно педалируя и почти не трогая ручку, генерал перемещался вдоль склона, ища нужное место.

– Пилот, тебе не кажется, что нам вот-вот поджарят задницу?

– Сол, заткнись! – сказал генерал, грубо нарушая дисциплину обмена в эфире.

Та-ак… Еще… Вот так…

Едва не царапая шасси гребень вершины, вертолет перевалил через хребет. Там был еще один, а за ним – дорога.

– Чисто! – сказал стрелок, который отвечал за наблюдение, когда не занимался поражением целей.

Ракетчиков нет. Без ракетчиков жизнь была бы намного проще…

А вон там, кажется, можно и примоститься для наблюдения. Самое то место.

Генерал снова принялся за педали, буквально по метрам перемещая вертолет.

– Стрелок, готовность!

– Понял, перехожу в режим обнаружения.

Дальше шла долина. Долина реки Кабул, неоднократно зачищенная зеленка, и все равно здесь никогда не было спокойно. По краям дороги встречается подбитая техника, еще с двенадцатого года. Черт, здесь надо собирать металлолом… да, бизнес по сбору металлолома здесь обречен на успех.

– Немного левее… есть! Матерь Божья…

Генерал, нарушая правила, по которым, несмотря на то что после модернизации кокпиты стрелка и пилота вертолета абсолютно идентичны и члены экипажа могут поменять роли, даже в полете одновременно исполнять одну и ту же роль запрещено, – вывел на экран картинку, которую давал радар, – и обомлел…

По долине шла техника. Много техники, настолько много, что становилось просто не по себе. И это была не американская техника. Судя по всему – это было что-то вроде американских бригад «Страйкер», самая разная техника на едином шасси, но это были отнюдь не «Страйкеры». Восьмиколесные машины с твердыми, словно рубленными топором формами, на многих из них были большие башни. Генерал сумел опознать машину – самоходный миномет, башенный, а не как у них, похожий на русский, сто двадцать миллиметров, не меньше. Вот ракетная система залпового огня, похожая на «Град», какие были в Ираке, – но эта на том же восьмиколесном шасси. Вот… похоже, что кто-то поставил на это шасси танковую пушку, но не сто пять миллиметров, как на «Страйкер», а полноценную танковую башню, сто двадцать или сто двадцать пять миллиметров, настоящий истребитель танков получился, как итальянский «Чентауро». Их машина поддержки на базе «Страйкера» не пробьет танковую броню современного танка… а этот может пробить, вон какая пушка здоровая. А вон та дрянь, похоже, по их душу, похоже на Зулу-Сьерра-Униформа три-ноль[29], машина, которая растерзает тебя в одно мгновение, стоит только зазеваться.