Ярче тысячи солнц - Александр Голодный

На пакете с моими медицинскими тампонами изображен зонтик от солнца и нанесена надпись: «Мазь от солнечных ожогов». Очень дельно.

— Таких пакетов много, их не контролируют, все работники больницы постоянно ходят обрабатывать сгоревших на солнце отдыхающих. А мази даже пахнут похоже.

— Мудро. Молодцы.

— В следующий раз к тебе придет Оля, принесет одежду. Мы подобрали кое-что.

— Покупали?

— Нет, что ты. В больнице часто оставляют ненужную, после трех месяцев хранения ее все равно выбрасывают. Ты не побрезгуешь?

— Машенька, какое там побрезгуешь… Надену с удовольствием.

— Мы все постирали.

— Спасибо.

Девушка сходила за водой, еще немного поболтали. Оказывается, об этом схроне они узнали от своего первого командира ячейки. А сам командир где? Перешел в основной отряд. Значит, вопрос остался открытым.

— Сержант, я забыла спросить — у тебя еда еще есть?

— Дня на два-три хватит. Могу экономить.

— Нет, экономить не надо. Оля принесет.

— Маша, по моему опыту, вот так и находили отряды Реджистанса — по приносящим еду.

— Не волнуйся, мы ходим сейчас по таким тропам, где поймать уже не удастся.

— А засечь с разведывательного беспилотника?

— Я их видела, когда тебя искали в первый день. Он громко жужжит — услышим.

— Хорошо, смелая девушка, убедила. Только все равно будьте осторожней. Я даже не за себя переживаю (поднимаю руку с пистолетом). Мне очень не хочется, чтобы вы попали к ним в лапы.

Мария мрачнеет. Правильно, воспоминание не из приятных.

— Сержант, ты можешь научить меня обращаться с оружием?

— Конечно.

Инструкторско-методическое занятие не затянулось. Да и что там может быть сложного? Маша уже уверенно вскидывает ствол, щелкает курком, посылает воображаемые пули во врагов. Учимся снаряжать магазины.

— В следующий раз покажешь, как стрелять из винтовки?

— Обязательно.

— Нам все равно когда-нибудь дадут оружие.

— Зачем ждать? Не думаю, что я заберу винтовку с собой, хватит пистолета. Значит, она ваша.

— Ой, Сержант! Спасибо тебе огромное!

— Только учти — когда начнешь стрелять во врагов, убивать надо всех и сразу уходить от места перестрелки. Звук от выстрелов очень громкий.

— А зачем ты тогда стрелял во второй раз? Ты же всех и так убил.

— Это называется «контроль». При быстрой стрельбе противник может оказаться только ранен. Контрольный выстрел решает эту проблему.

— Как страшно и жестоко…

Посидели еще пять минут, и девушка начала собираться домой. Вовремя вспомнил и попросил туалетные принадлежности. Вот опять остался один.

Потянулись дни выздоровления. Очень скучно бездельничать, и выспался уже на месяц вперед. Оживляли жизнь только короткие встречи со спасителями. Запомнилась их реакция, когда увидели меня чисто выбритым и без усов. Николай назвал мальчиком, а Маша сказала, что выгляжу ее ровесником. Маленькое зеркальце подтвердило правоту друзей — совсем юное лицо. Как-то подсознательно считал себя старше, а усы носил со свалки. Свалка… Удалось ли спрятаться, укрыться от безопасников и полиции хоть кому-то? Мысли перешли на любимых женщин, заставив сжаться тревогой сердце. Слишком много косвенных улик ведет к ним. Конечно, работники департамента ресурсного управления с безупречным послужным списком — это особая категория, но и мои дела мелкими не назовешь.

Понемногу стал вечерами самостоятельно выбираться за водой, устраивать легкие помывки из нагревшихся на солнышке военных фляг. Наконец, прощупав страшноватый рубец, Николай подтвердил мнение сестер — «практически здоров». Ответ от руководства Реджистанса пришел, мной заинтересовались в базовом отряде. Но как туда добраться? Перевал все еще плотно контролируется, а на дорогах стоят посты, досматривающие весь транспорт.

— Понимаешь, Сержант, там еще установлены определители единого идентификационного номера.

— Это как раз не самая большая проблема. Во-первых, я для них мертв, а во-вторых, есть способ их обмануть.

— Мертв?!

— Да. Мой идентификатор показывает, что я труп. Но маркеры сохранились.

— Ты что-то путаешь. Как медик я тебе точно могу сказать — так не бывает. Мы обслуживаем дом содержания пожилых людей, я часто видел, как проверяют умерших. Даже у них нормальные показания держатся еще около часа, а потом резко меняются на смертельные. Маркеры тоже исчезают.

— Поверь мне, я знаю, что говорю. Кстати, кто-нибудь из умерших пережил шестидесятилетие?

— Нет, не припомню… Говорят…

— Думаю, что говорят правду, Николай.

— Ты тоже об этом слышал?

— Я точно знаю. Одно из правил Колониальной Империи — не тратиться на пенсии негражданам.

Помолчали. М-да, Николаю сейчас очень не по себе.

— Племянницы уверены, что ты разведчик Реджистанса. А я, честно говоря, сомневался. Сержант, ты много узнал?

— Да, Николай.

— Тебе обязательно надо на главную базу. Да, ты же говорил, что можешь обмануть учетник? Как?

— Мне понадобятся три треугольных листа тонкой фольги примерно вот такого (показываю на пальцах) размера и лейкопластырь.

— Фольги… Из коробки от дорогих шоколадных конфет подойдет?

— Вполне.

— Отлично. Руководству больницы часто дарят такие, а уборщица моя хорошая знакомая, я лечил ее детей. Кстати, у меня появилась одна мысль… Сержант, как ты относишься к виду мертвых тел?

Ну, дядя Коля, ты и придумал! На чем я только не путешествовал, но в труповозке на несколько персон…

— Понимаешь, машина регулярно отвозит тела в крематорий, дорога проходит через тот самый перевал. Солдатам хватило одного раза проверить отсеки, они даже все смотреть не стали. А сейчас вообще только изредка обходят с ручным учетником. Водитель морга — наш человек. Отключим охлаждение одного отсека, оно и так постоянно ломается, загримируем тебя под покойника на случай проверки… Надо только потерпеть запах.

Вспоминаю могучее амбре свалки.

— Думаю, это не проблема.

— Отлично, Сержант! Согласуем место и время с командиром, тебя встретят. Готовься — на той неделе уже точно.

Как ждал назначенного дня — не передать. Не в силах больше выносить безделье, понемногу бегал по ущелью, выполнял комплексы гимнастических упражнений с поправкой на рану, качал руки увесистым камнем. И дождался!

Через шесть дней с Олей пробираемся хитрыми тропами к больнице. Браунинг, магазины к нему, небольшой пакет с мазями для бока. Остальное оставил друзьям. Замираем в густых кустах у черного хода. Наступает вечер, темнеет. Девушка шепчет: